— Отец и помешал. Когда у твоих родителей есть деньги, детьми распоряжаются так же, как остальным капиталом. Вкладывают, куда считают нужным. Но теперь все будет по-другому. Если, конечно… я останусь живой.

— Конечно, останешься, — он резко повернулся, нависнув надо мной, и мы едва не потеряли равновесие. — Я никому не позволю причинить тебе вред, — подушечки его пальцев снова очерчивали мое лицо. — Уедешь в свой Милан и забудешь обо всем этом, как о страшном сне.

— Буду гулять по замкам и галереям, а вечерами кормить уток, сидя на лавочке в парке Семпионе, который раскинулся от замка Сфорца до Арки Мира… — размечталась, утопая в зелени его глаз, как загипнотизированная. — Только все равно не забуду.

— Забудешь, глупая, — склоняется ниже и, не отводя взгляда, нежно проводит пальцами, такими мягкими и солеными, по моим губам.

Ну как такое забудешь?

Резкий сигнал телефона заставляет нас подпрыгнуть, и мы оказываемся в воде, теряя зыбкое равновесие. От этого становится так смешно, что мы оба заливаемся в приступе смеха, выползая на сухой песок.

— Да, — отвечает Юрий и продолжает мне улыбаться, выслушивая собеседника. Раз его хорошее настроение не исчезло, звонит явно не Аркадий. — Не паникуй, все в порядке, скоро вернемся, — нажимает отбой и продолжает смеяться. — Бонд проверяет жив ли я еще.

Улыбаюсь в ответ. Мне приятно наблюдать за ним. Кто-то подменил этого замкнутого молчаливого молодого мужчину, он даже внешне преобразился. Его мимика ожила, словно долгие годы находилась в спящем режиме и в голосе стали проявляться новые интонации, присущие волевому, уверенному в себе человеку. Если я являюсь причиной этих метаморфоз, то, может, наша встреча неслучайна? Что, если после всей этой истории он сможет заняться чем-то еще, начнет новую жизнь? Аркадий явно не тот человек, на которого стоит работать. Хитрый и изворотливый змей! От таких людей не стоит ждать ничего хорошего.

Обратно в дом мы возвращаемся молча. Юра не берет меня за руку, а я и рада этому, потому что все больше боюсь своей реакции на эти прикосновения. Но я по-прежнему во всем ощущаю его заботу, передо мной все также раздвигаются кусты, а когда на тропинке встречаются камни, он в любую минуту готов меня подстраховать и подхватить на руки.

Когда невидимая кисть уже тронула край неба желтой и розовой акварелью, мы останавливаемся на полянке у дома. Небольшое одноэтажное строение, бежевые стены, в некоторых местах поросшие вьюнком, зеленая крыша, окруженная верхушками пальм. Вот как оказывается выглядит моя личная тюрьма. Пролетая над островом этот дом сразу и не заметишь с такой маскировкой. Где-то в глубине души я уже считаю, сколько примерно часов прошло с моего звонка и с надеждой прислушиваюсь к звукам в небе или шуму моторов у берега.