— Двадцать семь.

Странно, но мне нравилось смотреть, как он ест. Это не было стихийно, когда пытаешься попробовать сразу все и совместить несовместимое, как у Артема; или методично, с четким распределением еды по тарелке, словно это фронт боевых действий, с соблюдением какого-то одному ему известного порядка, как у Ника. Юра ел аккуратно, но с аппетитом, как волшебник, страстно и виртуозно орудуя столовыми приборами, получая удовольствие от каждого кусочка. Оторвать от него взгляд в это время было сложно.

— Чем ты увлекаешься?

— В основном программное обеспечение и… — он поднял на меня глаза, в которых плясали смешинки, — разными устройствами слежения за непослушными девочками.

Я насупилась и бросила в него салфетку, предусмотрительно сложенную самолетиком. Та, предательски развернулась на полпути, подхваченная потоком ветра из открытого окна, на что он только рассмеялся.

— А чем еще? Где ты учился?

Юра задумался и стал таким серьезным, словно готовился прочитать лекцию, которая мне заведомо не понравится.

— Боюсь, моя жизнь выходит за рамки твоего понимания, — его глаза стали такими грустными, потухшими, и я уже пожалела, что задала вопрос, не подумав. — Я не заканчивал университетов, Арина. Я выживал. Были задачи, я их решал. Писал программы, взламывал компьютерные системы на заказ… Работал с двенадцати лет, а в шестнадцать уже рассчитывал дипломные проекты для богатых детишек, когда нужно было отсидеться и не маячить после крупных дел. Параллельно выучил английский и много чего еще.

— А как попал к Аркадию?

— Случайно, — Юрий отложил вилку и устремил взгляд в какую-то незримую точку над моей головой, все глубже погружаясь в свои воспоминания. — Еще мальчишкой был. Меня замели, а шеф вытащил. Сказал, отработаю долг и сам решу уйти или остаться. Но уходить мне было особо некуда. А потом, когда через меня проходила вся инфа, оказалось, что и уйти не так просто.

Мужчина глубоко вздохнул и опустил глаза, словно ему было стыдно за свою жизнь, и он боялся моей реакции. Ждал, что я не смогу понять и осужу его за этот выбор. Я замерла на месте, пытаясь хотя бы представить, каково это? Жить, не имея выбора. Без поддержки, без дома, без родных, без мечты и глупых планов на будущее. Один против всего мира.

Хотелось сказать: «Мне жаль». Но взрослый и сильный мужчина передо мной, давно переступивший через все это, явно не нуждался в моей жалости. Снова подхватив в руку вилку, он только легко улыбнулся, словно весь его рассказ — сущая ерунда, которой мне не стоит забивать свою голову.