Баскервиль фыркнул:

– Милый юноша, когда обтешетесь в светских кругах и получше узнаете людей, научитесь отличать правду от нелепых слухов. Я слышал эту историю, но, хорошо зная Дю Вилля и Лэнгфорда, сразу понял, что она выеденного яйца не стоит.

– Я тоже! – заявил второй повеса, еще не успевший напиться.

– Несусветная чушь, – заявил Ники, когда все затаив дыхание ждали его реакции, – скоро о ней никто и не вспомнит.

– Не сомневайся в этом, – сказал почтенный герцог Стэнхоуп, брат мисс Чарити, бросая в растущую груду фишек на середине стола свои. – Ничего удивительного нет в том, что вы с Лэнгфордом друзья. Вы оба необычайно симпатичные люди.

– Кто же в этом сомневается? – сказал, обращаясь к Ники с лукавой улыбкой, тот повеса, что потрезвее. – Но если когда-нибудь вы с Лэнгфордом, не дай Бог, схватитесь, я все отдал бы, чтобы при этом присутствовать.

– Почему? – удивился герцог Стэнхоуп.

– Потому что видел, как они боксируют в спортивном клубе, разумеется, не друг с другом. Никто не может с ними сравниться. Я поехал бы даже в Альмак, чтобы посмотреть, как они дерутся.

– И я! – икнув, поддакнул его товарищ.

Ужаснувшись их манерами, Баскервиль счел своим долгом вразумить молодых людей:

– Дорогие друзья, ни Лэнгфорд, ни Дю Вилль, ни другие подобные им джентльмены не опустятся до того, чтобы выяснять отношения с помощью кулаков, как это делаете вы, самонадеянные молокососы. Поймите же наконец, что вам следует поучиться безукоризненным манерам у старших и приобрести соответствующий лоск, которым отличаются представители высшего общества. Вместо того чтобы восхищаться мастерством Дю Вилля в кулачном бою, попробуйте завязать галстук, как он.

– Благодарю вас, Баскервиль, – небрежно бросил Ники, поскольку тот ждал от него какой-то реакции.

– Не стоит благодарности. Я говорю только правду. Что касается Лэнгфорда, – продолжал Баскервиль, снова обращаясь к повесам и ожидая своей очереди делать ставку, – то он настоящий джентльмен с изысканными манерами, образец для подражания. Надо же до такого додуматься – выяснять отношения с помощью кулаков! – фыркнул он. – Сама по себе эта мысль оскорбительна для цивилизованного человека.

– Она даже не подлежит обсуждению, – заявил, в свою очередь, Стэнхоуп, бросив взгляд на лица партнеров, прежде чем делать ставку, карты ему достались одна другой хуже.

– Простите, сэр, если… – пробормотал повеса, тот, что потрезвее, и вдруг осекся. – Вы, кажется, говорили, что Лэнгфорда нет в Лондоне, – заметил он с озадаченным видом.

Все пятеро игроков оторвались от карт и увидели Стивена Уэстморленда собственной персоной, направлявшегося в их сторону, причем лицо его скорее выражало враждебность, чем дружелюбие. Даже не кивнув в ответ на приветствия знакомых, граф Лэнгфорд, лавируя между столами, шел прямо к столу Баскервиля.