Итак, я считаю, что моя первая встреча с советом лордов станет самой важной и определяющей. Они поприветствуют мое возвращение, а я проявлю к ним свое великодушие. Я собираюсь напомнить им о том, что я привезла им мир с Англией и что они могут служить мне как вдовствующей королеве и английской принцессе. Я еду одна, велев Арду ждать меня в Холирудхаусе. Он должен будет появиться на совете только по приглашению.

Как только лорды усаживаются, я говорю им, что принимаю регентство и что буду править вместе со своим мужем в качестве корегента. В зале заседаний тут же поднимается шум протеста. Сначала они один за другим стучат по столу и выкрикивают свои возражения, и я потрясена этими всплесками ярости, старым сопротивлением, старым гневом, о котором меня предупреждал Арчибальд. Шотландия снова раздираема на части по одной простой причине: неумения работать сообща. Но постепенно они начинают перекрикивать общий шум, чтобы донести до меня суть своих возражений. Они заставляют меня прислушаться к ним. Заставляют меня понять. Очень медленно я начинаю слышать их. И так же медленно, словно остывая, я начинаю понимать.

Они спрашивают меня, не утверждают, а именно спрашивают, что из своих шотландских рент я получила, пока была в Англии. Я начинаю жаловаться на то, что им самим лучше знать ответ на этот вопрос, что это они должны ответить мне, почему не послали мне ничего. Ничего! Практически! И тогда они мне говорят, что все деньги были выплачены.

– Мы отправили вам деньги. Выслушайте нас! Все ренты были выплачены самым честным образом. Мы отправили вам деньги.

В зале повисает молчание. Они смотрят на меня с презрением – за мой тугой ум, за глупое упрямство и нежелание понять.

– Выплачены кому? – спрашиваю я с ледяным достоинством, но уже знаю ответ. Они видят, что я его знаю, но все равно отвечают.

Они говорят, что отдали все причитающиеся мне деньги моему мужу, Арчибальду, и это он не стал мне ничего отправлять. Это он поставил меня в положение, вынудившее меня одалживаться у сына мясника в Англии, принимать как милость оплату моих жилых счетов моей более богатой сестрой и носить ее платья.

Они спрашивают меня, где, по моему мнению, Арчибальд жил со дня помилования? Я отвечаю, что их совершенно не касается, где он жил, если он при этом не нарушал данного им слова. Потому что до этого самого момента я была уверена в том, что он был в Танталлоне. Они качают головами и говорят мне, что нет, я ошибалась. Он практически не бывал в своем замке. Он переезжал из одного моего имения в другое, собирая причитающуюся мне ренту, угощаясь винами из моих погребов, охотясь на мою дичь, выбирая еду из запасов моих крестьян, подгоняя моих поваров и живя как лорд.