Дворец Линлитгоу, Шотландия, лето 1523

Дворец Линлитгоу,

Шотландия, лето 1523

Мы с Яковом и Маргаритой проводим вместе целое лето, как настоящая королевская семья, в прекрасном местечке возле озера, с которым у меня связано столько воспоминаний, хороших и плохих. Яков каждый день ездит верхом, и его шталмейстер каждый раз предлагает ему коней покрупнее и посильнее предыдущих, по мере того как растет его умение управляться с ними и уверенность в седле. Его резчик мяса, Генрих Стюарт, ездит вместе с ним. Это молодой человек лет двадцати с небольшим, обладающий естественным шармом, который так нравится Якову и которому ему было бы так хорошо научиться. Генрих обладает необычно светлыми для шотландца волосами, мягкими кудрями, обрамляющими его лицо, делая его похожим на статую греческого бога. Его нельзя назвать симпатичным: его черты лица грубы, как у многих здешних молодых людей, привыкших к лишениям постоянных сражений, но он всегда весел и обладает одной из самых чарующих улыбок, и его глаза удивительно лучатся, когда он смеется. Вместе с остальными придворными юношами он учит Якова всем трюкам верховой езды: бросать копье, стрелять из лука на скаку, поднимать с земли кольца копьем и, что неизменно вызывает всеобщий смех и восторги остальных, ловить кончиком копья подброшенный платок.

– Леди мама, бросьте мне платок! – кричит Яков, и я перегибаюсь через перила королевской ложи и бросаю ему свой платок, и он бросается к нему и промазывает снова и снова до тех пор, пока ему не удается его подцепить. И тогда я и его компаньоны аплодируем его умению и настойчивости.

Шотландские лорды умоляют герцога Олбани вернуться, я же не присоединяю свой голос к ним. Пока его нет, Генрих пишет мне о долгосрочном мирном договоре между Англией и Шотландией, гарантирующем мир на приграничных землях. Это длинное вдумчивое письмо, которое ничем не напоминает то, в котором он покрывает меня оскорблениями. Он пишет о своей заботе о родном племяннике, моем сыне, признавая его право наследия английской короны, равно как и шотландской. Он пишет о том, что Господь пока так и не благословил его и королеву сыном, и никто не может сказать, что же стало тому причиной, хотя никто не вправе рассуждать о воле Божьей. Кто знает, возможно, Господь усмотрел, чтобы в один прекрасный день Яков стал королем объединенного королевства. У меня кружится голова от мечтаний, и я уже представляю себе, что со времен короля Артура, правившего Британией, Яков станет первым, кто повторит его подвиг.

Кардинал Уолси присылает мне письмо с выражением своего почтения, чего я совершенно не ожидаю от человека, постоянно обедающего в обществе дядюшки моего бывшего мужа и слышавшего обо мне одни гадости. Даже лорд Дакр сменяет свой тон в общении со мной: теперь я восстановила свой статус английской принцессы и вдовствующей королевы Шотландии. Пока Олбани во Франции, я – единственный регент, и я не вижу препятствий, которые могли бы мне помешать короновать сына следующей весной, когда ему исполнится двенадцать лет. Почему бы нет? Его растили как короля, он с самого начала знал о своей судьбе и получил обучение и воспитание, как подобает королю. Верный Дэвид Линдси охранял его и служил ему всю его жизнь. Никто из людей, впервые встречавших юного короля и его сдержанную и элегантную манеру держать себя, не сомневался в том, что перед ними юноша, входящий в свою пору, в пору своего величия. Двенадцать – хороший возраст взросления для мальчика, и если он подходит для вступления в брак, то почему его нельзя короновать? Что может стать лучшим способом объединить страну, чем коронация короля?