— Неужели вы, садисты в белых халатах, не можете придумать что-нибудь получше этой дряни, прожигающей до кости?

— У тебя тут довольно глубокий порез, Бо. На шесть швов потянет.

— Шесть? Вот черт!

— Не боись, я тебя подморожу.

Бо взглянул на шприц, который Сандер вынул из ящика, и решил, что лучше будет смотреть на побагровевшее от ярости лицо Гиба.

— Больше я ничего не знаю. Не знаю, что за игру он затеял, но он держит ее в напряжении. Она пока справляется, но это здорово действует ей на нервы.

— Кто-то, кого она засадила, — пробормотал Гиб. — Она его засадила, а он вышел. Моей дочери не миновать разговора со мной.

— Под «разговором» в нашей семье подразумеваются крик, ругань, а порой и швыряние хрупкими предметами, — объяснил Сандер. — Небольшой укольчик.

— Я не думаю… Ай! Ничего себе «небольшой укольчик». Мистер Хейл… Гиб, вы ее отец, вы ее знаете лучше, но я бы сказал, что крик, ругань и швыряние хрупкими предметами ничего не изменят.

— Попробовать никогда не мешает, — пробормотал Гиб.

Дверь открылась, и вошел Джек с рубашкой и ботинками. Взглянув на руку Бо, он сочувственно поморщился.

— Бьянка сказала, тебе это пригодится. Швы, да?

— Вот, Доктор Мрак говорит, что целых шесть.

— Закрой глаза и думай об Англии, — сказал Сандер.

Могло быть хуже, решил Бо. Он мог опозориться и запищать, как девчонка. Но он отправился домой, сохранив достоинство, когда экзекуция закончилась.

Народу около его дома заметно поубавилось, но не все еще разошлись, бурно обсуждая событие, которое раньше, как предположил Бо, могли увидеть только по телевизору.

Рина, О’Доннелл, Стив и еще двое парней, видимо, эксперты по криминалистике, все еще осматривали разрушения. «Интересно, — подумал он, — моя страховая компания обязана покрывать ущерб, нанесенный другим машинам обломками моего грузовика? Черт, теперь волей-неволей придется повысить расценки».

Рина отделилась от коллег и направилась к нему.

— Как рука?

— Вроде бы останется при мне. Твой брат наложил швы и угостил леденцом.