Тут я заметил, что в бутылке водки, которую я всё это время держал в руках, не хватает уже почти полбутылки, а крышечка куда-то делась. И мне почему-то вообще не страшно, как-то я успел привыкнуть.

– Доярки сейчас на утреннюю дойку пойдут, – сказал я. – Им на этой дороге скрыться от него никакой возможности не будет.

– Я понимаю, – отозвалась Сильва, – мы, выпивши, расхрабрились, и доярок мы героически защитим.

– Хочешь глоток? – протянул я бутылку.

– Ну давай… – Она миролюбиво взяла у меня из рук бутылку, отпила из горлышка, наклонилась, пошарила на полу, нашла крышечку, закрутила её и положила бутылку на пол перед задним сиденьем.

Ящер пополз к коровнику не по дороге, а прямо по снегу через ферму, то есть летнюю её часть. Одним движением головы разметал ограждение, а было оно сделано из довольно толстых жердей, сантиметров двадцать в диаметре. Да ещё деревянный жёлоб из досок, прибитый к жердям, вместе это было довольно крепкое сооружение. И пополз через двор к коровнику.

Сильва покатила в обход фермы, но он, кажется, прочно к нашей машине потерял интерес. Мы подъехали к самым дверям, Сильва бибикнула, скотник высунулся из дверей.

– Садись в машину, – крикнула она, но скотник трясся и выходить из коровника боялся.

Она открыла дверь и бросила ему бутылку с водкой. Он её проворно поймал. Как же он потом благодарил Сильву! Как благодарил!

Ящер успел проползти половину фермы, ему всё-таки, как мне показалось, неприятно и холодно было ползти по снегу. Но, видно, коровник его серьёзно заинтересовал. Запах оттуда шёл гигантский, и к тому же коровы почувствовали опасность и стали громко мычать. Сейчас он подползёт, двинет своей мордой, коровник развалится, он из развалин будет доставать наших совхозных коров…

Сильва отъехала, стала ему сигналить, но он не обращал на нас никакого внимания. Тут я страшно разозлился, выскочил из машины и стал орать на него. Я услышал, как Сильва затянула ручник и, не выключая мотора, тоже выскочила из машины. Причём я просто орал и махал руками, а у неё был план.

Посредине фермы на забетонированном пятачке стоял большой навес, сваренный из уголка три миллиметра толщиной. Это вам не деревянные жерди, гвоздями сколоченные! Это крепкое сооружение. Советская власть железа на него не пожалела. Он как раз был на линии между ящером и нами. Сильва взяла из сумки фотоаппарат со вспышкой и пошла через двор прямо к ящеру. Ну, я, короче, пошёл за ней.

Ящер теперь повернулся к нам. То, что мы – живые, ему было совершенно ясно и понятно. И он, гад, так, наверное, подумал, что если заняться нами, а мы – вот они, то коровник при этом никуда от него не убежит. А у нас положение было отчаянное, видно, доярок не предупредили, ну не все же они жили рядом с конторой, а выходить из конторы сторожиха тоже, наверное, не рвалась. Во всяком случае, на дороге перед мостом я успел заметить нескольких баб, идущих в сторону фермы. Уже рассветало, было неплохо видно.