— Вы что, собираетесь вызвать у меня аллергию на этого парня? — интересуюсь у Фиминого отца, но тот в ответ лишь слабо морщится.

— Как думаете, почему все это время я не звонил? — спрашивает он.

— Мою версию о проблемах с речью вы только что успешно опровергли. Ну, скажем… пытались разобраться с тем, кто пробрался в квартиру к вашей дочери?

— Верно, — мужчина вцепляется в меня пронизывающим насквозь взглядом, не говоря больше ни слова, так что мне приходится уточнить:

— Вы ждете еще какой-то ответ?

Анатолий Степанович пожимает плечами и дает какой-то знак своему бесячему прихвостню. В руках безмолвного Юры появляется заметно потрепанная мягкая игрушка в виде клоуна. Ничего необычного — красно-синий костюм и такого же цвета колпак, бледное кукольное лицо, огромные глаза-пуговицы, яркий нос… Озадачившись, я перевожу вопросительный взгляд с одного на другого, но облегчать мне задачу они явно не собираются.

— Вы узнаете эту игрушку? — задает вопрос отец Фимы.

— Нет, но мне заранее не нравится ход ваших мыслей.

— Этого клоуна обнаружили мои люди спустя минуту после того, как Сима выскочила из подъезда с залитым кровью лицом. Он просто сидел на скамейке рядом с подъездной дверью, одинокая, никем не востребованная игрушка. Я не удивлен, что дочь его не заметила, ей было не до созерцания окрестностей. Но мои люди увидели его сразу же, как только заподозрили неладное в той части зоны наблюдения. Вы спросите, почему они обратили внимание на такой пустяк?.. — мужчина изучает меня взглядом. — Этот клоун — почти точная копия любимой Фиминой игрушки, которая уже много лет находится в этом доме, в комнате, которая раньше принадлежала моей дочери. Там до сих пор все так же, как было при ней. Первым делом я заглянул туда и обнаружил клоуна на его законном месте. А этот, — Анатолий Степанович брезгливо вытаскивает игрушку из Юриных рук, чтобы поближе продемонстрировать ее мне. — Этот клоун мог появиться на свет только с помощью человека, хотя бы раз бывавшего в нашем доме. Поверьте, это обстоятельство значительно сужает нам зону поиска.

— То есть, с моей? — ответом мне служит леденящее душу молчание. — Нет, это, конечно, очень логично, особенно учитывая то, что я был здесь всего-ничего, а главное, ни на секунду не оставался без присмотра.

— Это ни о чем не говорит.

— Хм… — чужая логика потрясает меня настолько, что я даже не могу придумать достойный ответ. — А что насчет вашего хваленого круглосуточного наблюдения?