Однако у Эммы на этот счет имелось совершенно иное мнение.

Она столько раз спрашивала себя, почему Балетти не принимает участия в карнавальных бесчинствах и оргиях, но только теперь нашла ответ, и ответ этот сильно ее устраивал, ибо возрождал надежду. Должно быть, Балетти из тех особей — они бывают и мужского, и женского пола, — которые нуждаются в господстве над собой. Решительно, он именно таков, подумала она, таков, каким мне казался!

— Джордж! Уведи-ка своих людей и устрой наблюдательный пост у двери, — приказала Эмма.

— Неосторожно поступаете, мадам, — отозвался тот.

Ледяной взгляд хозяйки вернул любовника в состояние раба. Он подавил в себе ревность и безмолвно повиновался. Эмма оставила пистолет наведенным на грудь Балетти, и его реакция окончательно убедила ее, что подобное применение силы с ее стороны одинаково возбуждает их обоих.

— Вот мы и одни, мадам, и я в вашей власти…

— А что бы вы сделали на моем месте, маркиз?

— Я могу быть только на своем месте, а со своего мне нечего вам посоветовать, поскольку не знаю, что вам известно о хрустальном черепе.

— Разве это имеет хоть какое-то значение?

— Для меня — безусловно. Я засыпаю в кресле перед ним уже больше двадцати лет, и все это время сгораю от желания узнать, откуда он такой взялся. Вы, помнится, признались, что продали душу дьяволу, а моя давно принадлежит этому хрустальному чуду. Тот, кто откроет мне тайну, сделает меня своим самым покорным и смиренным рабом из всех, каких видывала наша земля. Я надеялся, получив письмо отца, что это будете вы. А с той поры, как увидел вас, Эмма, надежда моя только крепнет…

Низ живота у Эммы пылал, как глаза мужчины перед ней. Но она стала защищаться — не поддаваться же этому чертову желанию немедленно!

— Вы меня невозможно волнуете, маркиз, — потупила она глаза, — но я нисколько не доверяю вашей показной лояльности по отношению ко мне.

Улыбка Балетти была печальной, почти скорбной. Обезоруживающей.

— Ну так убейте меня. Убейте — и скорее. Чтобы я навсегда освободился от всего, чему он научил меня, да и от того, в чем вы мне отказываете!

Эмму стали одолевать сомнения: может быть, лучше все-таки взять маркиза в союзники? Может быть, ей, с тех пор как погибла Мери, на самом деле не хватало именно этого маркиза? Существа, способного заставить ее вот так дрожать от страсти, как заставляла Мери? Существа сродни ей самой, ее масштаба? Сокровища не интересовали ее, они были лишь предлогом. Тайна Балетти и сам Балетти — вот что куда более драгоценно!

— Вы действительно открыли секрет Великого Творения? — спросила Эмма.