Не счесть было и случаев, когда Мери с замиранием сердца следила за тем, как оба ее ребенка карабкаются на орешник, уцепившись за нижние его ветви, и как Никлаус-младший тянет руку к сестре, чтобы помочь ей залезть вместе с ним на верхушку; за тем, как они слоняются между ногами лошадей; как зарывают посреди свинарника шкатулку, битком набитую разноцветными камешками, стекляшками, позолоченными пуговицами, собранными бог весть где, — их сокровищами, их кладами, которые они намерены были защищать до последней капли крови…

Эти двое точно были рождены для приключений!

У них хватит для этого характера, темперамента, изобретательности и воли, не говоря уж об удивительном свойстве не подцеплять никаких хворей, — а ведь без детских болезней не обходится ни один ребенок на свете. Но только не Энн-Мери и не Никлаус-младший. Они здоровы всегда!

Если бы Мери и ее муж не были убеждены, что их дети способны легко перенести все тяготы и неудобства морских путешествий, они, конечно, отказались бы от своих планов. А сами дети… в отличие от Милии, начавшей причитать и плакать, едва услышала, что хозяева намерены продать таверну и отправиться в плавание, малыши завопили в один голос: «Урррааа!!! Вот это будет весело!» — и глаза их засияли восторгом.

— Пора нам все-таки трогаться в путь, — вздохнула Мод, видя, что мужа не оторвешь от старых друзей. — До следующей остановки нам ехать довольно долго…

Сама она тоже загрустила, сразу же привязавшись к Ольгерсенам.

— Ты права, дорогая, — откликнулся Вандерлук, бережно опуская на землю Никлауса-младшего.

Они медленно двинулись к повозке, которая была к тому времени уже завалена припасами, собранными Милией в дорогу, и подарками.

— Не знаю только, скоро ли мы теперь увидимся-то, — продолжил Ганс. — А вы когда в дорогу?

— Как только сможем, так сразу и отправимся. Нужно время на то, чтобы найти покупателя, все бумаги оформить. Надеюсь, до зимы управимся, а то ведь придется выжидать еще сезон. — Никлаус вздохнул.

— Дружба не ржавеет и не убывает от времени, старина, — ответил на этот вздох Вандерлук. — Это как честь: никуда не девается. Мы всегда помним о вас. Берегите себя!

— И ты, старина! И вы…

Никлаус схватил сынишку, который цеплялся за штаны крестного, пытаясь того удержать, — все-таки скорее играя, чем грустя из-за будущей разлуки. Никлаус-младший никогда ни о чем подолгу не печалился.

Они еще немного постояли, помахали вслед отъезжавшим, но потом дети стали проситься на землю — им хотелось вернуться к играм. Милия потребовала, чтобы сначала они умылись. Проказники согласились, но вздыхали при этом тяжелее некуда.