С тех пор как они это осознали, Мери с Никлаусом словно бы вновь обрели себя и друг друга. Как в те первые ночи в палатке, когда Мери подавляла стон наслаждения, затыкая себе рот стиснутым кулаком, или он сам — поцелуями — не давал вырваться ее стону. Любопытно, что, стоило им принять решение, боли в низу живота, так долго ее мучившие, сразу исчезли, словно их никогда не было…

На следующий день Ганс Вандерлук с новобрачной покидали таверну последними. Старый друг и боевой товарищ нежно обнял Ольгерсенов у повозки, которая уже стояла во дворе наготове. Небо было синим, без единого облачка, а солнце сияло так, что приходилось жмуриться, чтобы не ослепнуть от света.

— Ты уж прости, мы вам тут такой жуткий бардак оставляем, — извинился Ганс.

Никлаус притворно нахмурился:

— Да уж я взыщу с тебя должок, не беспокойся!

Ганс, приняв игру, расхохотался:

— На войне как на войне. А в тот раз я проиграл, ты выиграл!

— Нет, братец, — решился вдруг на серьезный разговор Никлаус и, убедившись, что Мод увлечена болтовней с Мери и не может услышать, сказал: — Я совсем о другом, старина…

Вандерлук удивился и отошел с другом в сторонку:

— Не понял, что ты имеешь в виду?

— Продаю трактир, старина…

Ганс кивнул, удивление его прошло. Чему он должен был удивляться, если знал, что, стоит армии перейти на другие квартиры, «Трем подковам» не устоять, разорение неизбежно… Пожалуй, всем это было ясно с самого начала. И он вспомнил о пари, тайком заключенном вечером после свадьбы Никлауса с Мери, а вспомнив, сразу понял тайный смысл сказанного другом.

— Тебе не удалось ее укротить, — теперь настала его очередь сменить тон на шутливый. — Да я был уверен в этом! Достаточно взглянуть на Мери, чтобы понять: эта задница скроена для штанов, а не для юбок!

Никлаус улыбнулся. Ему всегда нравилась грубоватая манера товарища по оружию резать правду-матку. А тот, похлопав Ольгерсена по плечу, продолжал:

— Между нами: я-то всегда предпочитал видеть тебя искателем приключений, а не трактирщиком. Не твое это дело, братец!

Что ж, значит, Вандерлук знает его лучше, чем он сам. Никлаус — воплощенная искренность — протянул товарищу руку:

— Пусть тебе повезет с женой. Счастья вам с Мод!

— Да мне уже повезло, — рассмеялся тот. Судя по всему, он был счастлив, что может наконец оставить карьеру наемника.

Отец Мод был банкиром, жил на другом конце страны. Он предложил зятю стать его компаньоном — Ганс всю жизнь только о том и мечтал!