Сочтя пьяницу вполне безопасным для ее замысла, Эмма сосредоточила внимание на девочке.

— Не зелаю я лозиться спать! — заявила в это время малышка плаксивым тоном, но с самой что ни на есть кокетливой миной. — Я буду вместе с Милией пьислюзивать даме!

Никлаус взял дочку на руки.

— Нельзя, ангелочек мой. Ты еще слишком маленькая, можешь пролить что-нибудь даме на платье.

— Нитего подобного! Я буду стаяться! Ну позялуста! — Девочка похлопала длинными ресничками, молитвенно сложив руки.

Эмме ребенок показался очень трогательным. Хозяин таверны явно находился в полном подчинении у маленького деспота, хотя сейчас и пробовал настоять на своем:

— Дама не хочет, чтобы ее беспокоили.

Даме захотелось вмешаться, в нее вселился дух противоречия.

— Я обожаю детей, малышка ничуть меня не побеспокоит! — воскликнула она с притворным энтузиазмом.

Никлаус, так и не поймав взгляда гостьи, укрывшейся за вуалеткой, пожал плечами и спустил на пол уже сражавшуюся за свою свободу девочку. На губах у той заиграла улыбка победительницы.

— Если она станет вам досаждать, без всякого стеснения прогоните ее, сударыня. Энн-Мери обожает навязывать свое присутствие.

Эмма покачала головой, а девочка тем временем уже подбежала и попыталась сделать изящный реверанс.

— Не надоедай даме, бесенок! — послышался женский голос.

Посетительница уставилась на приветливо улыбающуюся молодую женщину, которая шла через зал к ее столу с глиняной миской в руках.

— А папа сказал — мозьно! — Энн уперла кулачки в бока. — Да, пап?!

Хозяин с виноватым видом подтвердил, что дочка права, Милия тяжело вздохнула. Ох, зря все-таки Ольгерсен исполняет любой каприз малышки! Мери, когда вернется, точно ругаться станет.

— Ты же знаешь, что мама такого не любит! — напомнила Милия в надежде, что ребенок почувствует свою вину, хоть немного образумится и станет вести себя скромнее.

— Зато папа любит, а он здесь главный! — объявила в качестве окончательного и не подлежащего пересмотру решения девочка, сопроводив свои слова пламенным взглядом.

— Простите ее. Мама Энн сейчас в поездке, и малышка тоскует, — объяснила служанка.

— Что вы говорите?! — вырвалось у Эммы.