Даже если ее немного смущала мысль о том, как она предстанет перед Форбеном через столько лет, по-настоящему никакого выбора у нее не было. Разве Клод не обещал ей когда-то, что у нее всегда будет союзник? Сейчас — самый подходящий момент для того, чтобы подтвердить делом эти слова.

— Вам повезло, — сообщили ей в порту. — «Жемчужина» на днях должна вернуться. Капитана Форбена ждут при дворе, его хочет видеть король.

И Мери с Никлаусом-младшим поселились в гостинице, смотревшей окнами на рейд. Чтобы как-нибудь скоротать время и не так сильно томиться нетерпением, Мери принялась обучать сына кое-каким карточным играм, поддаваясь ему ради простого удовольствия видеть, как он смеется, довольный тем, что выиграл.

Понемногу жизнь снова вступала в свои права.

Кроме того, Мери рассказывала мальчику о своих приключениях на «Жемчужине», о той радости, которую доставляло ей плавание по морям: она надеялась, что это поможет ему легче перенести разлуку.

Неделей позже они ужинали вдвоем в зале на первом этаже гостиницы. На вертеле жарилась целая свинья, мясной сок стекал в нарочно для этого подставленный горшок с супом. Примостившись в уголке у очага, краснощекий повар медленно крутил рукоятку, то и дело прикладываясь к стаканчику, чтобы утолить жажду и немного развлечься. В зале стоял оглушительный шум, так что разговаривать было невозможно, разве только перекинуться словечком-другим. В Тулоне смеялись громко и сочно. Когда Никлаусу-младшему требовалось что-нибудь сказать матери, приходилось вопить во все горло. Что он и проделывал без зазрения совести и без особой на то необходимости, исключительно ради собственного удовольствия и воспринимая это как непременное условие игры. И тут в зал ураганом влетел человек. Вилки повисли в воздухе, разговоры мгновенно стихли.

— Он здесь! Матерь преблагая! Он вернулся, наш Форбен! — вскричал незнакомец.

Словно океанская волна хлынула в зал, сметая все на своем пути. На мгновение Мери почудилось, будто она снова оказалась в Дюнкерке в день нападения англичан. Комната разом опустела, все толпились у дверей.

— Послушай-ка! — со смехом воскликнул Никлаус-младший. И сам, не дожидаясь материнской просьбы, заговорил потише: — Да он настоящая знаменитость, твой капитан.

Мери кивнула, на ее губах появилась легкая улыбка. Да, Прованс, столь любимый Форбеном, явно отвечал капитану взаимностью.

— Давай-ка доедай, — сказала она сыну, который уже весь извертелся на стуле, разглядывая через окно толпу, собравшуюся на причале, едва только незнакомец принес радостную весть.