Вытянувшись на постели рядом с сыном, она ждала Корнеля, держа оружие под рукой. Их встреча оказалась трудной — как для нее самой, так и для него.

Он все еще любил ее, по крайней мере, так он утверждал. А если все-таки обманывал? Мери трудно было поверить, что можно так сильно и так долго томиться. Она притворилась, будто поверила его словам. Конечно, и для нее Корнель немало значил, пожалуй, побольше, чем Эмма или Форбен. Но нестерпимая боль утраты, тоска, горе, обрушившиеся на нее после смерти Никлауса, ясно говорили ей о том, что Корнеля она не любила. Однако если Корнель и впрямь испытывал к ней то, что она сама испытывала — и испытывает сейчас — к покойному мужу, имеет ли Мери право лишать бывшего друга доверия, которого он от нее требовал?

Вглядываясь в его лицо, в его глаза, она подстерегала малейшую тень, малейшую перемену, подтвердившую бы ее сомнения. Нет, не смогла застигнуть его врасплох, ни в чем не уличила. Даже тогда, когда он встал на защиту своего друга Тома. Даже тогда, когда выдвигал свои условия.

Вообще-то вполне может быть, что он прав. До конца ли она сама уверена, что Том — один из подручных Тобиаса Рида? Нет, поклясться в этом Мери не могла. Однако она это сделала. И теперь слишком жестоко страдала из-за того, что недооценила своих противников.

Кто-то поскребся у дверей. Два раза. Это и был условный сигнал. Мери открыла дверь и тотчас приложила палец к губам, показывая тем самым, что надо говорить потише. Корнель вошел в комнату.

— Он спит, — тихонько пояснила Мери, показывая на мальчика, который спал по-прежнему одетый, свернувшись клубочком поверх одеяла.

— Мне кажется, он большой для своего возраста, — сказал Корнель, лишь бы что-то сказать — все равно что, лишь бы не признаваться, в какое смятение его приводит один только вид ребенка, выношенного и рожденного Мери.

— Он и правда большой, — с улыбкой отозвалась Мери, благодарная ему за эту передышку. — Ну, что ты решил?

— Этой же ночью отвезти тебя в Сен-Марсель к Форбену. Он вернулся туда, чтобы собрать вещи. Ему надо отправляться к своему министру за новыми распоряжениями. Я не могу за него решить, брать или не брать на борт мальчика.

— А насчет Тома?

— Мы поговорим об этом с капитаном. Наберись терпения, Мери. До тех пор пока я не уверен, что Том действительно совершил все эти преступления, он остается моим другом. Я сумею выпытать у него секреты, сумею его уличить. Я готов погубить его ради того, чтобы спасти тебя. Но и ты пообещай мне признать правду в случае, если ты ошибалась.

Мери молча кивнула.