— Надо отправляться немедленно, не то упустим Форбена, — снова заговорил Корнель. — Буди сына, а я пошел в конюшню. Жду вас там.

Несколько минут спустя, усадив, как обычно, Никлауса-младшего впереди себя, Мери уже скакала рядом с Корнелем. Лошади неслись во весь опор по пыльным дорогам Прованса, направляясь в Сен-Марсель, что поблизости от городка Обань.

Форбен проснулся в убийственном настроении, он был предельно раздражен.

Корсар терпеть не мог, когда его будили среди ночи, он полагал, что на суше нет и не может быть никаких срочных дел, заслуживающих того, чтобы потревожить его сон. И Корнель это знал. Так по какому же праву он позволяет себе поднимать на ноги весь дом, посылать слугу его будить?! Какая разница, один он явился или не один и кто там явился вместе с ним! Форбен ему сейчас выскажет все, что об этом думает. И еще добавит!

Клод де Форбен накинул халат и, взбешенный, красный как рак, пулей вылетел из спальни, пронесся по лестнице, по коридору первого этажа и ворвался в маленькую гостиную, куда Жак провел этих наглецов. Ему так давно не терпелось проучить Корнеля, а вот теперь и предлог подвернулся, и уж он его не упустит! Хотя и слабое, а все же утешение!

Охваченный яростью, он никого и не заметил, кроме Корнеля, который стоял у столика с гнутыми ножками.

— Простите, капитан… — начал было Корнель, но Форбен не дал ему договорить, изо всей силы двинув кулаком по физиономии.

— Мать честная! Сразу стало легче! — воскликнул он в виде оправдания. Гнев его мгновенно улегся.

Корнель, метнув на него недобрый взгляд, утер кровь, капавшую с разбитого носа и, не удостоив капитана дальнейшими объяснениями, молча показал пальцем на диван, где сидели Никлаус-младший с широко раскрытыми от изумления глазами и его мать, которую все это явно забавляло.

— Решительно, ты нисколько не изменился, мой капитан! — со смехом произнесла она.

— Это еще что?..

Мери встала и приблизилась к Форбену, чтобы тот при свете свечей смог ее разглядеть.

— Если здесь и есть кого наказывать, то уж никак не его, а меня. Только прежде хорошенько подумай, я ведь еще не разучилась орудовать шпагой.

Форбен недоверчиво на нее уставился.

— Да, мой капитан, это действительно я. Мери Рид явилась напомнить тебе о нашей давней дружбе.

— Мери! — поверил наконец Форбен.

И столь же стремительно, как перед тем готов был ударить, стиснул ее в объятиях, да так, что едва не задушил. Мери и не думала сопротивляться, ее успокоила пылкость капитана — словно и не было всех этих лет разлуки. А вот Никлаусу-младшему все это сильно не понравилось, и он, раскрасневшись от злости, вскочил и заорал, размахивая кинжалом: