Никлаус-младший тогда вытаращил глаза, разглядывая открытые сундуки, раздул ноздри, жадно втягивая запахи.

— Вот оно, наше первое сокровище! — воскликнул он.

Продажа груза принесла им кое-какие деньги, которые они разделили с командой.

— Мы еще и другие захватим, правда, мам? — прибавил мальчик, и глаза у него заблестели.

— Непременно, — искренне в это веря, пообещала она.

Вечером Корнель, не меньше ее самой возбужденный добычей, пылко ее ласкал.

— Давай останемся здесь, — предложила она, поглаживая висевший на шее нефритовый «глаз».

— А как же Энн? Ты уже ничего не хочешь о ней узнать?

— С этим покончено, Корнель. Всё я уже знаю. Посмотри на Никлауса. Он совершенно счастлив, никогда его таким не видела. Его рана зажила. И моя тоже. И ни к чему старые раны бередить — это жестоко и бесполезно.

— Я люблю тебя, Мери Рид, — сказал Корнель. — Ты сделала правильный выбор.

Больше они никогда на эту тему не заговаривали. Их охотничьи угодья были огромными, и Мери очень скоро открыла для себя целую вселенную, очень далекую от правил морского флота. Она перестала писать Форбену, совершенно уверенная в том, что он ее не поймет. Остров Черепахи был отрезан от остального мира. Никакие письма сюда не приходили. И не уходили отсюда. Пробыв здесь какое-то время, пираты вновь отправлялись на промысел. Иногда охота бывата удачной, иногда нет, раз на раз не приходился. Корнель, верный своим принципам, сумел завоевать сердца матросов. Все его уважали. Так же относились и к ней, к Мери.

Во время первого же абордажа она быстро вошла во вкус, вернув себе упоение боем. Она запретила Никлаусу лезть в сражение, но путь ему она уже проложила. Сидя в «вороньем гнезде»[12], куда забрался, чтобы ничего не упустить, мальчишка узнал запах крови — истинный ее запах. Сын унаследовал от Мери и Никлауса-старшего страсть к сражениям. После того как судно было захвачено и разграблено, а команда покинула борт, он явился к матери с отчетом: пересказал ей все, что ему довелось услышать.

— Они сказали, что ты — та еще штучка! — заявил он. — Что это значит?

— Что им понравилось, как я дерусь, — объяснила Мери.

Корнель хмыкнул, и Никлаус задумчиво сдвинул брови. Затем попросил Корнеля наклониться и прошептал ему что-то на ухо. Тот ответил так же тихо.

— Я так и думал, — очень серьезно заявил Никлаус, потом крепко сжал кулачки и отвернулся.

— О чем это он тебя спросил? — удивилась Мери.

— Существует ли какая-нибудь связь между «той еще штучкой» и «завалить».

Мери побледнела и бросилась следом за сыном на среднюю палубу. Корнель только засмеялся ей вслед. Никлауса она увидела стоящим перед одним из матросов. Остальные столпились вокруг, забавляясь гневом мальчика.