Корнель обернулся на крики матросов:

— Мери за бортом! Мери за бортом!

Он не стал обдумывать, что произошло, и не теряя времени бросился к уже суетившимся у борта людям. Никлаус-младший — его сигнал тревоги настиг, когда он вместе с другим матросом выкатывал бочку из трюма, — устремился туда же. Но еще раньше, чем кто-то из них успел добраться до места событий, один из братьев Раймон, который оказался поблизости, когда Мери упала, обвязался веревкой и прыгнул в воду.

Расстояние между двумя корпусами было очень мало, и от движения судов и зыби волны закручивались в опасные водовороты. Мери тонула, ее затягивало в воронку, и попытка спасения была равносильна самоубийству. Тем не менее Антуан Раймон ни мгновения не колебался.

— Я тоже пойду за мамой, — сказал смертельно бледный Никлаус.

Но Корнель его остановил:

— Если он не сможет спасти Мери, значит, никто не сможет, — неживым голосом проговорил он.

Все затаили дыхание.

Веревка в руках четверых крепких парней два раза дернулась, и матросы принялись тянуть. Никлаус, для которого бездействие было непереносимо, им помогал. Вскоре на поверхности показался Антуан, рядом с его головой все увидели поникшую голову Мери. Волны ударяли в них, толкали к корпусам. Несмотря на буруны, Антуан крепко держал Мери за талию. Ветер крепчал, еще немного — и суда раздавили бы и спасителя, и спасаемую своей тяжестью. Малейшее движение могло их погубить. Сознавая опасность, матросы так и застыли, теснясь на мостике, места на котором было совсем мало.

У лееров обоих кораблей собрались толпы, люди побросали всю работу. То, что в первую минуту для многих было всего-навсего происшествием, обернулось мучительной тревогой, едва произнесли имя Мери. Еще можно было смириться с утратой кого-то из товарищей, только не Мери.

Потянулись долгие минуты. Ни один звук, кроме постукивания мачт, шороха спущенных парусов и плеска воды о корпуса судов не нарушал безмолвия подъема Антуана и Мери. Моряки замерли.

Когда Раймон поравнялся со сходнями, Корнель и Баркс перехватили Мери под мышки и втащили наверх. Корнель поспешил унести ее в безопасное место на «Бэй Дэниел». У него сердце разрывалось при виде ее бледного лица с запавшими глазами, безжизненно запрокинутой головы. Он не желал и мысли допускать о том, что Мери может умереть. Он хотел бы прямо здесь, сию минуту убедиться в том, что она жива, но сходни были слишком узки и слишком забиты людьми. К тому же на них в свой черед вскарабкался Антуан Раймон, и товарищи шумно его приветствовали. Он был совершенно измученный — весь в крови, ссадинах и царапинах.