***

Когда Макс сказал Миронову, что Лиза неважно себя чувствует и не придет на тренировку, тот нахмурился. Лицо сразу стало серьезным, взгляд цепким и внимательным. Женя всегда относился к своей работе ответственно и считал, что все происходящее с его учениками имеет отношение и к нему самому. В той или иной степени. За Лизу он переживал особенно и не только из-за травмы, которую она получила, как он не раз говорил, отчасти и по его вине. Так же как и Макс, Женя уважал ее за трудолюбие, терпение и сильную волю. Он сразу полюбил эту девочку и, несмотря ни на что, не жалел, что взял ее в свою группу. У него вполне могла быть дочь ее возраста. Если бы она была похожа на Лизу, Женя был бы рад этому.

Еще больше Миронов нахмурился, когда Макс сказал, что у Лизы сильно болит голова. В последнее время нагрузки существенно увеличились, и Женя опасался, что именно это стало причиной Лизиного недомогания. С тех пор как она получила травму, прошло уже четыре с половиной месяца, но дырка в голове - это не синяк и не царапина. Врачи сказали однозначно – никакого спорта. Но не она первая, не она последняя. И до нее были фигуристы, которые вопреки всему после серьезных травм и точно таких же врачебных заключений возвращались и продолжали кататься, будут и после. И все же Женя в определенной степени рисковал, соглашаясь вновь тренировать ее, но Лиза, так же как и он сам, была амбициозной спортсменкой. Настоящей спортсменкой, которая ради достижения цели готова идти вперед. И Миронов считал, что отказать ей он не имеет права.

- Может, это из-за вчерашнего шампанского? – все еще хмурясь, спросил Женя.

Он хотел сам позвонить Лизе и убедиться, что с ней все в порядке, но Макс сказал, что она спит.

Когда он уходил, Лиза и правда спала. Ее рука лежала на краю подушки ладошкой вверх, пальчики были чуть согнуты, на щеках проступил румянец, и Макс сделал вывод, что чувствует себя она уже лучше. Ему хотелось провести пальцем по ее запястью, пощекотать ладошку, но он заставил себя выйти из комнаты и закрыть за собой дверь.

- Не думаю, - уклончиво ответил Самойлов.

Миронов был слишком проницательным, чтобы не догадаться, что тот о чем-то умалчивает, а еще он имел достаточно жизненного опыта для того, чтобы понять, что об истинных причинах состояния Лизы Макс распространяться не станет. Сам Макс, в свою очередь, знал, что Жене его ответа будет достаточно, чтобы принять все как есть.

- Учти, Макс, - сказал Женя перед тем, как фигурист пошел в раздевалку, - тебе двадцать восемь. Не знаю, как уж оно там у вас сложилось, но Лиза это твой последний шанс. Другого шанса у тебя уже не будет.