Нутром чуя, что мы переходим в своем расследовании грань дозволенного законом, Маргоша приуныла, но мне не перечила, надеясь, что Олег Соловьев все же достанется ей в виде «утешительного приза». Я тоже ехала молча, придумывая, как не оставить подозрений у работников специализированного магазина.

Но волновалась я зря. Вид двух обычных московских теток с уставшими лицами не возбудил подозрений у продавцов.

И через некоторое время, взмокнув от бестолковой суеты в примерочных и расставшись с довольно крупной суммой денег (Димка бы ни за что не позволил мне такой идиотской траты), мы с Маргошей вышли из магазина, неся в огромных пакетах 2 милицейские рубашки, одну пару брюк и юбку (потому что на Маргошу ни одни брюки не влезли). Кроме этого, мы прикупили еще кучу всяких аксессуаров к нашему новому обмундированию: два галстука, закрепки для них, шевроны на рукава, какие-то нашивки, погоны и даже несколько маленьких звездочек (так как я не рискнула «замахиваться» на большие звания).

Со всем этим хозяйством мы погрузились с машину.

– Сейчас пришивать ничего не будем, – сказала я удрученно глядящей в окно Маргоше. – Для пьяного таксиста и рубашек форменных хватит.

Отъехав в какой-то тихий дворик, я, не выключая мотора, чтобы не замерзнуть, тихонько переоделась. Маргоша, охая и вздыхая, раскачивая мою машину, облачилась в юбку необъятных размеров и рубашку. Мы дружно одели галстуки, прикрепили к ним закрепки и замолчали, измаявшись окончательно.

– Да ладно, не грузись ты так, – попыталась я приободрить Маргошу, в глазах которой светилась угрюмая решимость. – Во-первых, на нас нет погон, а значит, мы ничем не рискуем. В конце концов, документы при покупке формы у нас не спрашивали. Во-вторых, на нас и верхняя одежда имеется. Если что – запахнемся покрепче, делов-то!

Мои слова, судя по всему, произвели должное впечатление на Маргошу, и, немного подумав, она даже кокетливо поправила закрепку на галстуке.

– Так. Теперь поехали к этому таксеру, – сказала я, выруливая из дворика на улицу.

* * *

Подъехав к ни чем не примечательной грязно-белой панельной «хрущевке», которая стола в окружении больших серо-черных кустов, я припарковалась и позвонила на мобильный Симакову. Таксист, видимо, отнесся с пониманием к предыдущему звонку «правоохранительных органов», потому как трубку схватил сразу и совершенно трезвым голосом спросил: