Гвен с трудом удержалась от вздоха облегчения. Он не знает. Она встала позади дивана, чтобы погладить его по плечам, но еще – чтобы скрыть от него лицо.
– Нет, – сказала Гвен. – Мы договорились, что я улажу это дело. И я этим занимаюсь, но она нездорова. Кашляет.
– Это заразно?
Гвен собралась с духом:
– Думаю, нет, а Хью скучно одному.
Она перестала массировать ему плечи и отступила назад. Лоуренс оглянулся на нее:
– Дорогая, ты знаешь, я с радостью помог бы, если бы эта девочка действительно была родственницей Навины.
– Знаю, но почему ты не хочешь предоставить это мне?
– Перестань, Гвен. Как я уже говорил, мы знаем, что у Навины нет родных. И я предпочел бы, чтобы Хью не привязывался к этой девочке слишком сильно.
Гвен на мгновение замялась, прежде чем ответить:
– Я не понимаю.
Лоуренс был озадачен.
– Разве это не очевидно? Если они подружатся, он будет сильно скучать, когда она уедет. Так что чем скорее это произойдет, тем лучше. Неужели ты не согласна?
У Гвен болезненно застучало в висках, она уставилась на мужа. Как ей на такое согласиться?
Он протянул к ней руку:
– С тобой все в порядке? Ты сама на себя не похожа. – (Гвен покачала головой.) – Я понимаю, ты хочешь как лучше, но…
Она сорвалась:
– Это нечестно, Лоуренс! Правда. Куда она, по-твоему, должна уйти?
Дольше справляться с чувствами было невозможно, сердце у нее разрывалось, и все старания защитить Лоуренса и их брак, казалось, рушились. Она не хотела, чтобы Лиони уехала, но Лоуренс не представлял, через какие муки проходит его жена, через что она проходила все эти годы. Он был прав – она хотела как лучше, но не понимал, что найти баланс в конфликте интересов мужа, сына и дочери – это было выше ее сил. Совершенно не владея собой, Гвен вылетела из гостиной, громко хлопнув дверью.