Но спать им не пришлось, потому что Китерия очнулась, огляделась вокруг и вдруг спросила:

– Как я оказалась в этом хлеву? В этом паршивом сарае с блохами?

– Придержи язык! – радостно завопила Женуина. – Это мой дом, а если тебя кусают блохи, значит, ты сама их принесла!

– Ах ты рвань подзаборная! – Китерия вскочила, чтобы вцепиться Женуине в волосы.

Но Женуина вдруг обняла её и поцеловала:

– Кика, милая Кика, к тебе вернулась память!

Конрадо застал сына в кухне. Аугусто сидел за кухонным столом и смотрел в окно безжизненным взглядам.

– Ты что, не спал? – спросил Конрадо.

– Нет.

– Мне очень хочется помочь тебе, сынок, только я не знаю, как это сделать. Мать сумела бы, а я – нет.

– Мне никто не может помочь.

– Но ведь Мерседес сообщила нам такую важную весть.

– В том-то и дело, что это никак не вяжется с её характером. Я не могу понять, почему она так поступила. Что заставило её рисковать всем ради Изабелы?

– Видишь ли, когда человек попадает в экстремальную ситуацию, он не размышляет о последствиях. Его реакция не связана со знанием. По-моему, Мерседес искренне хотела помочь Изабеле. Конечно, всё это из области психоанализа? но мне кажется, что было именно так.

– Нет, отец, это всё не так просто. Я запутался.

– И всё же, всё же… – Конрадо ручной мельницей молол кофе. – И всё же, всё же... Мерседес однажды уже потеряла ребёнка... Изабелы нет. Мать в больнице. В общем, я хочу, чтобы Мерседес жила у нас до тех пор, пока не родится ребёнок.

– Ты хочешь, чтобы я снова жил с ней? – с ужасом спросил Аугусто и вскочил.

– Нет-нет, – Конрадо загородил ему дверь. – Только ради твоего ребёнка. Мерседес вчера было плохо.

– Мне необходимо подумать. Разреши мне уйти. Я не хочу кофе.