— Не было никакою признания! — Кливден переводил взгляд с одного на другого, лицо его принимало все более интересный лиловато-багровый оттенок. София даже представить не могла, что человек с такой светлой кожей способен столь густо покраснеть. Синяки на изменившемся фоне стали совершенно незаметными, но в остальном этот цвет ему не шел. — Ни в чем!

— Возможно, и нет, — как всегда, хладнокровно произнес Аппертон, — но если мы станем расспрашивать других джентльменов, недавно проигравшихся вам двоим, подозреваю, может обнаружиться закономерность невероятного везения.

Хайгейт чуть сжал плечо Софии и поддержал Аппертона.

— Разумеется, если вы простите мистеру Сент-Клеру его долг, мы можем и не разглашать всплывшую информацию.

Тут Кливден испустил безрадостный смешок.

— Да кто вас будет слушать? Вы уже навлекли на себя такой скандал, что хозяйки высшего общества не потерпят вашего в нем присутствия.

Взгляд Софии на мгновение метнулся к сестре.

— Ты знаешь, меня это как-то не сильно волнует. А тебя?

— Нет, — прохрипела Джулия.

— Может, и так, — произнес Хайгейт, — но моя сестра обладает в обществе определенным влиянием. Так что слух в любом случае просочится.

Кливден оттолкнул Аппертона и зашагал к своей карете.

— Вы мне надоели, хватит с меня.

— Ждите, я пришлю вам вашу расписку на пять тысяч фунтов, — крикнул вслед уходящему Аппертон.

— Операционная не место для женщины. — Прядки седых волос доктора Камбелла прилипли к его покрасневшей голове, — И уж тем более для молодой незамужней мисс.

Джулия переглянулась с мрачным Аппертоном и решительно осталась рядом с кроватью Бенедикта. Будь она проклята, если уступит.

— Я не знала, что это операционная. — Она жестом обвела мужскую обстановку — тяжелую мебель из темного дерева, темно-бордовые обои. В этом помещении не было ничего легкомысленного, никаких украшений.

— Еще того хуже! — сердито воскликнул доктор. — Вам нечего делать в спальне джентльмена!

Джулия едва не выпалила, что об этом уже поздно заикаться, но вовремя прикусила язык. Кроме того, в присутствии Аппертона, а также ожидающих внизу Хайгейта и Софии ее добродетель вряд ли подвергалась риску.

— Не время спорить.