Такой Катя ему теперь всегда и вспоминалась. На ней лёгкое шёлковое платье, светло-русые косы закинуты за спину. На ногах белые туфли с высокими каблуками. На нежном запястье сверкают золотые часики. Лицо открытое, сияющее, взгляд больших голубых глаз весёлый и задорный.

Несмотря на то, что они находились в самом центре многолюдного города, Фазылу неудержимо захотелось тут же нежно и страстно прижать Катю к груди, крепко поцеловать её. Но он лишь осторожно взял любимую иод руку. Они вошли в фотосалоп.

— Когда со мною рядом такой орёл, ястребы, разлетайтесь! — никого не стесняясь, с шутливым вызовом громко сказала Катя, и сама же первая весело рассмеялась.

Так и запечатлел их фотограф: Фазыла с напряжённо застывшим от смущения лицом и взглядом, полным немого очарования, и Катю, задорно улыбающуюся, лёгкую, воздушную и стремительную, словно ласточка.

Фазылу вдруг показалось, что глаза Кати на фотографии ожили, губы дрогнули в улыбке. Он испуганно отвёл взгляд от снимка и поспешно спрятал его в карман.

— Ну, что ж, просьбу Кати мы выполнили. Фотографию вручили именно так, как больше всего желала покойная, — голос главврача неожиданно снова стал озабоченным и деловитым.

Нередко так, намеренно уходя в дела, в придуманные заботы, люди спасаются от душевного смятения. Повернувшись к Ане, которая перестала наконец плакать в заботливо хлопотала возле тёти Фроси, он спросил:

— Кажется, одна из комнат рядом с аптекой свободна? Проводите туда гостей, пусть отдохнут. Сегодня у них было от чего устать. Да, тяжёлый, драматически тяжёлый день.

Он снял и снова начал протирать очки.

— Что вы?! — встрепенулась Аня, — Они ко мне пойдут.

— К вам?.. Столько человек в одну комнату? Я, милочка, ценю вашу отзывчивость и благородство… Только… Впрочем, поступайте, как считаете нужным. Хочу только ещё раз, на всякий случай напомнить, — комната рядом с аптекой свободна.

Фазыл помог тёте Фросе подняться с дивана. Попрощавшись с главврачом, они вышли из кабинета. Аня взяла под руку Рустама.

По улицам им пришлось идти недолго. Неподалёку от госпиталя стояло четырёхэтажное здание, угол которого был снесён снарядом. В нём и жила, оказывается, Аня.

В комнате было тепло. Особой мебели здесь не было, но стол, несколько стульев и кровать, аккуратно застеленная стареньким выцветшим покрывалом, придавали комнате ничем не заменимый домашний уют. В одном углу стояла этажерка с книгами, в другом висело зеркало в деревянной с потрескавшейся краской раме. На стене — фотография: Аня рядом с каким-то майором. Вот и всё, видно, богатство, которым располагала Аня. И всё-таки комната не выглядела пустой, бедной. На всём лежала печать заботливой и искусной женской руки, вкуса хозяйки и желания сделать своё жилище как можно привлекательнее и уютнее.