Фазыл смотрел па тётю Фросю, не отрывая глаз. Они постепенно наполнялись слезами.

— Что с Катей, она жи… здорова, где она сейчас? — чуть слышно спросил он наконец.

— Катя здесь, сейчас мы её увидим, — с какой-то излишней даже уверенностью и бодростью ответила старушка. — Правда, Аня?..

Аня сделала вид, что не расслышала обращённого к ней вопроса, а чтобы это выглядело естественнее, стала озабоченно перебирать папки в шкафу. Потом спохватилась, будто забыв что-то, и вышла из комнаты. Прайда, ненадолго. Открывая дверь, она услышала, как тётя Фрося сказала:

— Что же ты меня, Феденька, с товарищем своим не познакомишь…

Фазыл смущённо оглянулся на Рустама. Тот стоял посреди комнаты, напряжённо вслушиваясь в происходящее, так и не опустив полусогнутую в локте руку. На лице его застыла полувиноватая улыбка.

— Да вы его знаете, тётя Фрося, это Рустам…

— Батюшки! — изумлённо всплеснула руками старушка. — Только прости меня, не признала я тебя сразу, сынок.

— Да, меня теперь трудно признать, — печально согласился Рустам.

Тётя Фрося хотела было спросить, что у Рустама с глазами, но удержалась. «Известное дело — война, — подумала она горестно. — А я ещё к нему со своими расспросами полезу. Небось, парню и без того несладко…»

Теперь узнала Рустама Шакирова и Аня.

Он такой же, как и тогда в партизанском отряде, крепкий, здоровый. Только вот это странное, отсутствующее выражение лица и полувиноватая улыбка говорили о его слепоте. Выглядит он бодро, хоть и устал, наверное, о дороги, да и сейчас перенервничал. А так, поправился, загорел.

Да, теперь Аня окончательно его узнала.

Взволнованная этой ещё одной неожиданной встречей и желая хоть на какое-то время оттянуть окончательное объяснение с тётей Фросей и Фазылом у главврача, она подошла к Рустаму, взяла его под руку и с деланной обидой в голосе проговорила:

— Товарищ Шакиров, почему это вы боевых друзей перестали узнавать?

— А кого я должен узнать? — удивлённо спросил Рустам.

— Аню. Помните, вы ещё к нам с заданием в партизанский отряд приходили? К Петру Максимовичу…

— Что вы? Ведь именно тогда я и потерял навсегда глаза. Разве такое забывается, тем более в моём положении?..

— Я это хорошо знаю и ваше нынешнее положение не хуже понимаю. То, что вы лишились глаз, сначала поняла Катя, а потом и я узнала. Дед Григорий, что травами вас лечил, сказал мне.

— Он и мне сказал: «Отгляделся, парень. Нечем теперь глядеть», — голое Рустама прозвучал глухо, сдавленно.