– Кофе? Но это же очень крепкий напиток. Думаешь, кофе ему поможет?

– Не ему. Мне, – ответила Уилла. – Меня ждет долгая ночь.

Время шло, час за часом. Прошла ночь. Наступил новый день. Уилла отказывалась спать. Снова и снова она приподнимала голову сына Фатимы, подносила к губам стакан чая и уговаривала выпить. Снова и снова она обтирала мятным чаем его худенькое тело. И непостижимым образом Дауд – так звали мальчика – держался. Глаз он не открывал. Жар у него не спадал. Но понос прекратился. Дауд сопротивлялся болезни. Уилла дала ему еще одну дозу аконита. Потом дозу хинина. Она пила кофе, ела лепешки и жареную козлятину и продолжала ждать.

Неся вахту у постели Дауда, они с Фатимой коротали время в разговорах. Говорили о шейхе. О пустыне. О верблюдах и козах. О Лоуренсе. О несчастье, случившемся с Уиллой. О свадьбе Фатимы. О жизни каждой из них.

– В тебе есть печаль, – сказала Фатима, когда первая ночь сменилась рассветом. – Я это вижу в твоих глазах.

– Ты ошибаешься. Я просто устала, – возразила Уилла.

– Почему у тебя нет мужа, нет детей?

Уилла не отвечала, но Фатима продолжала допытываться.

– Был у меня любимый мужчина. Я любила его и до сих пор люблю. Но он живет с другой женщиной, – наконец сдалась Уилла.

Фатима удивленно покачала головой:

– А почему он не женится на вас обеих? На той женщине и на тебе? Конечно, первой жене досталось бы больше драгоценностей. И шатер побогаче. Таково ее право. А ты была бы его второй женой. Тоже неплохо.

Уилла изможденно улыбнулась:

– Боюсь, на моей родине такое невозможно. В Лондоне мужчинам не позволяется иметь больше одной жены. Да и шатры там ставить негде.

– Не понимаю я этих англичан, – призналась Фатима.

– Я тоже.

День сменился вечером. Дауд по-прежнему не открывал глаз.

– Скажи, Фатима, а ты и другие женщины вашего племени когда-нибудь задумывались о своей жизни? Тебе не хотелось что-то изменить? Жить по-другому?

Фатима ответила не сразу. Казалось, она вообще впервые задумалась, что могла бы жить по-другому.

– Нет. Зачем мне думать? Такую жизнь определил мне Аллах. Это моя судьба. А ты о своей задумывалась?