Я уронила письмо.
На меня нахлынули воспоминания.
Я выхожу из школьного автобуса возле своего дома. Мне всего восемь лет, у меня в руке рисунок. Я выиграла приз, первый приз, и мне не терпелось рассказать об этом родителям. Я вбежала в дом с улыбкой на лице, а потом увидела это.
Я выхожу из школьного автобуса возле своего дома. Мне всего восемь лет, у меня в руке рисунок. Я выиграла приз, первый приз, и мне не терпелось рассказать об этом родителям. Я вбежала в дом с улыбкой на лице, а потом увидела это.
Мама лежит на полу, вокруг нее много битого стекла. Они снова разбили кофейный столик. Из ее левой щеки течет кровь, у нее разбита губа и синяк под глазом. Но она встала, когда увидела, что я вошла.
Мама лежит на полу, вокруг нее много битого стекла. Они снова разбили кофейный столик. Из ее левой щеки течет кровь, у нее разбита губа и синяк под глазом. Но она встала, когда увидела, что я вошла.
– Привет, милая! – сказала она мне вся в слезах.
– Привет, милая! – сказала она мне вся в слезах.
– Ты опять плохо себя вела, мамочка? – спросила я ее, подойдя к ней нерешительным шагом.
– Ты опять плохо себя вела, мамочка? – спросила я ее, подойдя к ней нерешительным шагом.
Она кивнула, а потом в дверях появился высокий, сильный мужчина.
Она кивнула, а потом в дверях появился высокий, сильный мужчина.
– Иди и умойся, я позабочусь о ней, – приказал мой отец. Мама посмотрела на меня, а потом исчезла за дверью спальни. Я повернулась к нему со своим рисунком в руке.
– Иди и умойся, я позабочусь о ней, – приказал мой отец. Мама посмотрела на меня, а потом исчезла за дверью спальни. Я повернулась к нему со своим рисунком в руке.
– Что сегодня сделала моя прекрасная девочка?
– Что сегодня сделала моя прекрасная девочка?