Я стоял на месте. Что я мог сделать? Ноа что-то скрывала и не собиралась мне об этом рассказывать. Я уже давно потерял ее доверие. Я хотел защитить ее, хотел вытащить ее из этой ямы, но как я мог это сделать, если она даже не хотела находиться со мной в одной комнате?

Любить эту девушку означало окончательно потерять терпение.

В этот вечер отец и Раффаэлла уезжали на встречу и должны были остаться ночевать в отеле «Хилтон» в центре города. Я остался дома, чтобы присмотреть за Ноа и убедиться, что она не ввяжется в очередные неприятности. Я не заметил, с какого момента я превратился в ее телохранителя, но в ее поведении было что-то настораживающее, что не позволяло мне оставить ее одну. Мне с трудом удавалось, находясь с ней рядом, сдерживаться, чтобы не сгрести ее в свои объятия.

Меня беспокоило ее поведение, но еще больше меня убивало, что она становилась такой же, как все вокруг. Благодаря ее свежести, естественности и невинности я понял, что за пределами мира, в котором я жил, есть много вещей, о которых я не знал.

Была полночь, когда я услышал, как открылась дверь. Ноа встречалась с Дженной, но я не знал, куда они ездили, потому что когда я вышел спросить, они уже уносились в кабриолете Дженны. Я подошел к двери и увидел, как она входит. Ноа опять была пьяна и даже не заметила меня, когда вошла в дом. Она была босиком, в одной руке она держала туфли, а в другой сумку.

– Откуда ты пришла? – спросил я ее.

Увидев меня, она испугалась, но тут же выпрямилась.

– Что ты здесь делаешь? Как ты меня напугал! – ответила она, пытаясь сохранить равновесие.

Устав от ее тщетных попыток стоять ровно, я подошел к ней и поднял ее на руки, не обращая ни малейшего внимания на ее визг. Я отнес ее прямо в ванную, усадил на бортик и включил душ.

– Знаешь, у тебя очень странный способ пытаться переспать со мной, – сказала она, наблюдая за моими действиями.

По крайней мере, она не кричала и не пыталась выскользнуть. Она просто смотрела на меня, пока я снимал с нее одежду и осматривал лицо. Ее волосы были распущены и растрепаны. Щеки были розовыми, а губы выглядели полнее, чем обычно. Даже в пьяном виде она меня привлекала, и мне приходилось держать себя в руках, чтобы не отнести ее сразу в постель. Но я был зол, страшно зол и очень обеспокоен ее поведением.

– Когда я пересплю с тобой, это будет как угодно, но только не странно, – резко ответил я, снимая с нее блузку.

Увидев на ней черный кружевной бюстгальтер, я заставил себя сохранять спокойствие.

– Сейчас я даже была бы не против. Ты видел мой шрам, и он тебе не противен, он тебя даже не пугает, хотя меня саму он отталкивает. Он связан с очень плохими воспоминаниями, – сказала она мне, отвлекаясь на разговор, пока я снимал с нее одежду.