Я почувствовала, как мое дыхание участилось из-за этих воспоминаний. Я села на кровать и обхватила колени руками… Этого не могло быть…

Я помогала маме готовить, но она нервничала, в тот день у нее все валилось из рук. Хлеб подгорел, макароны прилипли к кастрюле. Она знала, что произойдет, она знала это и испытывала страх. Я была еще ребенком, но понимала, что если плохо себя вести, как моя мать, то тебя накажут.

– Что это, черт возьми, такое? – заорал отец, а потом встал и одним движением перевернул стол.

Тарелки и стаканы полетели на пол и разбились. Я встала и выбежала из комнаты. Как обычно, я закрыла уши руками и начала напевать какую-то мелодию. Мама сказала мне делать так, и я не хотела ослушаться ее. Но крики и грохот все равно были слышны.

Я чувствовала, как слезы начинают литься у меня по лицу… Прошло уже много времени с тех пор, как я это не вспоминала…

От папы плохо пахло, этот день вообще был очень плохим. Всякий раз, когда от папы чувствовался этот горький запах, все заканчивалось плохо. Несколько минут спустя раздались крики, и на этот раз они сопровождались звуком чего-то ломающегося. Я побежала в свою комнату и заперлась. Я залезла под одеяло и выключила свет. Темнота защищала меня, тьма была моим союзником…

Я пришла в себя и почувствовала, как колотится сердце в груди. Этого больше не должно повторится. Внезапно меня начало тошнить. Я побежала в туалет, и все то небольшое количество пищи, которое я съела за сегодняшний день, вышло наружу. Я прислонилась к раковине и засунула руки под колени. Мне нужно было успокоиться, мне нужно было взять себя в руки. Мой отец был в тюрьме, мой отец был в тюрьме… Он не мог ничего мне сделать, он был в другой стране, в тысячах километрах отсюда, далеко… но кто тогда мог писать мне такое?