– Нет! – решительно ответила она. – Потому что в противном случае мы начнем все сначала и все будет точно таким же: ты не впустишь меня к себе, и все кончится. Кончится плохо. А ты уедешь и будешь работать на моего заклятого врага, а он сможет посмеиваться надо мной.
– Что? – изумленно пробормотал Джоэл.
– Я не шучу, – сказала Флора. – Я хочу знать. Обо всем.
– Да нечего тут знать! – возразил Джоэл. – Я тебе уже говорил. Меня бросили на попечение. И я с этим справился.
– Ты с этим не справился!
– Со мной все в порядке!
– Совершенно не в порядке!
– Это не твое дело.
– Мое!
– Не твое! Черт побери, Флора! Я просто хотел… Мне хотелось обладать чем-то чистым. Чем-то таким, что не будет частью той жизни. Ты моя девочка-селки!
Он не смог бы выбрать более неудачное слово в этот момент.
– Это не я, Джоэл! Это не я, я не какой-нибудь беспечный водяной дух, который приходит и уходит, ни о чем не спрашивает и ничего не хочет.
Джоэл внезапно разозлился:
– Ты владеешь мной целиком! У тебя есть все, что я вообще могу отдать!
– Этого недостаточно! – закричала Флора.
Джоэл в приступе ярости грохнул на пол стул. Флора уставилась на него, потом на Джоэла.
И тут Джоэл вдруг оказался перед ней, он задыхался. Флора смотрела на него, ее сердце бешено колотилось, и, хотя она проклинала себя за бесконечную глупость, удержаться все же не сумела. Она обхватила ладонями его лицо и, не успев ничего осознать, уже отвечала на его отчаянные, почти болезненные поцелуи и прижималась к нему, отчасти в разочаровании, отчасти в злости, ее захватывали чувства, и она просто не знала, как еще выразить себя. Все произнесенные ею слова оказались бесполезными. Все было напрасно. И что ей осталось в итоге?
Флора крепко обнимала Джоэла за талию, а он ее – за плечи. Они подошли к двери, прекрасно осознавая, что в любой момент может вернуться Марк. Выглянули наружу. В конце коридора горничная орудовала пылесосом.