— Хорошо, — говорю я. — Джон может подождать.

— Ага, — упрекает Джоэль, — потому что, держу пари, именно поэтому ты и опоздал. А не потому, что вы с Кит были заняты тра…

Ди и Персик толкают его локтем в ребра, и он кряхтит, сгибаясь пополам.

— Ты выглядишь великолепно, — говорит Ди Кит, и моя девушка хмыкает, что вызывает улыбку на моем лице.

Она дружит с девочками, но никогда не будет одной из них, и это только одна из вещей, которые я люблю в ней. Кит чертовски сексуальна и знает это, но не выставляет себя напоказ — потому что ей это не нужно. Даже когда она на ней одна из моих мешковатых футболок, старые джинсы, а на талии завязана фланелевая рубашка, Кит выглядит, улыбается, смеется как сирена.

Я кладу руку ей на плечи.

— Он ждет в гримерке?

Когда ребята подтверждают, что Джонатан Хесс действительно ждет меня в гримерке, я направляюсь туда с Кит, все еще находящейся в плену под моей рукой. Я пожимаю руку Джонатану. И стараюсь не смеяться над кислым выражением лица Виктории. Я не веду переговоров.

С тех пор как мы выступили с Cutting the Line на их шоу в Нэшвилле в августе прошлого года, наша популярность и продажи взлетели до небес. Даже Mayhem приходилось закрыть свои двери для людей, стоящих в очереди на наше шоу, и теперь Mosh Records наконец-то готовы целовать нам задницы. Адвокат, которого я нанял, проверил документы сегодня утром, и все было в порядке. Лейбл Джонатана — это просто имя, которое мы прикрепляем к себе для взаимной выгоды: его люди помогут нам, а мы поможем его имиджу. За процент от наших продаж нам будут доступны все ресурсы Mosh Records, и лейбл не будет иметь никакого права голоса — вообще никакого — над музыкой, которую мы производим или сроками. Они помогут с маркетингом, производством, бронированием, установлением контактов — а все, что нам нужно делать, это продолжать делать то, что мы делаем.

Все силы, которые я приложил за последние десять лет, выливаются в каждый документ, который я подписываю. Затем наблюдаю, как бумаги подписывают Адам, Джоэль, Майк и Кит. А потом мы все пожимаем друг другу руки и уходим. Только когда мы снова оказываемся за кулисами, я обнимаю Кит, отрываю от земли и кружу.

Она смеется и крепко сжимает мою шею, пока все ликуют.

— Ты сделал это, — шепчет Кит мне на ухо, когда я наконец опускаю ее, и когда отстраняюсь и вижу ее улыбку, это все, что мне нужно.

Без нее я бы отпраздновал с ребятами сегодня вечером — напился бы и переспал со случайной фанаткой после шоу, — но я бы пошел спать один.

Сегодня вечером я буду рядом с Кит. На ней и внутри нее, и это гораздо лучше, чем было бы, если бы она не ворвалась обратно в мою жизнь в своих армейских ботинках и своей улыбкой «пленных не брать».