Его лицо сделалось игриво-насмешливым:

— Но я не хочу целовать свою девушку, она мне уже надоела.

— Этой ценной информацией можешь поделиться с ней, меня проблемы твоей личной жизни не интересуют. Сейчас придет мой парень и… — Она поняла, что ляпнула глупость, и теперь понятия не имела, как продолжить сказанное. — В общем, просто отвали от меня.

— И что? — насмешливо поинтересовался Тимур. — Что же он сделает? Будет рыдать с той стороны, умоляя меня открыть дверь? Ты прекрасно понимаешь, что с ним у тебя ничего не будет. Ты хочешь быть со мной, я же не слепой. Зачем ты даешь этому дурачку надежду?

— Ты пьяный.

— А ты красивая. Мы что, играем в игру, где нужно озвучивать очевидные факты? — Он наклонился и оказался прямо напротив ее лица, обдав ее своим горячим дыханием с запахом спирта и ментоловой жвачки. — Да, сегодня папочка пьян. Но только самую малость. Это ведь не повод ему грубить, верно?

— Ты несешь какую-то фигню.

— Окей. — Он поднял руки перед собой, вмиг сделавшись серьезным. — Я просто хотел извиниться. Я знаю, что вел себя, как мудак. Ты этого не заслужила. Прости меня.

Первым ее порывом было броситься ему на шею и все простить. Вот он, самый родной и любимый, стоит напротив, совсем близко. Все можно исправить, стоит только протянуть к нему руку. Хотя, стоп… За что он извиняется? Вероятно, за всю ту историю с дракой. За то, что стравил ее и Владу между собой, эскалировал конфликт, доведя ситуацию до критической точки. Но ведь не это было самым ужасным его проступком. Фотографии, которые Мальцева сделала после ночи, проведенной с Тимуром, начали мелькать у Вероники перед глазами. Ей сделалось так больно и обидно, что во рту даже появился привкус горечи. Все то, что она так яростно подавляла и старалась запрятать поглубже, вновь захватило ее разум. Слова, которые она похоронила на дне своего отчаянья, так и не успев их сказать, вдруг вырвались наружу:

— Ты был для меня всем. Я и понятия не имела, что могу кого-то так любить. — Ее голос звучал тихо, но в нем было столько злости, что это напугало ее саму. — А сейчас… Сейчас ты — пустое место. Ты умер для меня. Больше никогда не подходи ко мне. Ублюдок.

Последнее слово прозвучало скорее, как предсмертный хрип. Она буквально извергла его из себя. Этот бесконечный монолог больше не будет преследовать ее по пятам. И плевать, что в реальной жизни он прозвучал не так драматично, как ей это всегда представлялось. Вероника с силой отпихнула Тимура от себя и направилась к двери. Как назло, ключ никак не хотел проворачиваться в замке, и чем больше она злилась, тем хуже у нее получалось. Тимур мягко подвинул ее, открыл дверь и молча вышел из подсобки. Слезы потоком хлынули у нее из глаз. Она даже сама толком не понимала, почему плачет.