Он упал рядом со мной на спину. Весь позеленевший, кашляющий, Джордж был до того пьян и дезориентирован, что не мог самостоятельно перевернуться, продолжая рвать. Истошно кашляя, он лежал чуть ниже меня и, глядя мне в глаза, продолжал исходить рвотными массами, захлебываясь ими. Мне было так страшно, виски пульсировали, я вся взмокла, сердце колотилось, будто вот-вот сломает ребра. Я не знала, что человеку может быть настолько страшно! И такой же страх плескался в его глазах.

Я как завороженная смотрела в них, напуганная до смерти. Почему-то не получалось отвести взгляд. Я будто попала в ловушку, не в силах созерцать это и в то же время, не в силах отвести глаз. Джорджа трусило. Так сильно, будто тысячи и тысячи чертей вытряхивали из него душу. Крупной, судорожной дрожью. Он едва ли шевелил губами, из которых брызгала вонючая жидкость с малюсенькими кусочками не переваренной пищи. Джордж предпринял несколько жалких попыток перевернуться, но у него ничего не получилось. А я не в силах была помочь, прекратив тем самым и его, и мои муки.

Самое ужасное, что все это время, умирая, он смотрел мне в глаза. Этот полный ужаса взгляд, держал, как капкан. В его светлых глазах танцевали отблески от свечей. Я видела в очах Джорджа свое отражение. В момент, когда он умирал. И кричала. С надрывом, как дикий загнанный зверь, пытаясь позвать на помощь. Но язык мой от ужаса заплетался, а слова проглатывались в громких рыданиях.

Все закончилось внезапно. Он в последний раз прохрипел и затих. А я нет, я продолжала выть. Глаза нордорийца вмиг потеряли присущий всякому живому существу блеск. Потухли, потускнели. Но я по-прежнему видела в них свое отражение и танцующее пламя свечей.

Затем я заметила, как по простынь под нами становится мокрой. Как и штаны Джорджа. Вокруг его пояса растекалось желтое пятно. А потом в воздухе почуялась вонь других опорожнений. Я будто из спальни попала прямиком в уборную.

Это было самое ужасное, что я когда-либо ощущала своим носом. Запах фекалий, смешанный с рвотой и перегаром. А еще пот. И мой тоже. Хотя мне раньше думалось, что я никогда не воняла, вспотев. По крайней мере не так.

Не знаю, сколько я так просидела. Мои громкие крики сменились тихим плачем. Я будто сходила с ума. Или уже сошла. Если бы меня спросили, о чем я думала в тот момент, я бы сказала, что ни о чем. Да, в это сложно поверить, но оказывается, голова может быть свободна от мыслей. Совсем.

Временами сознание возвращалось ко мне. И я снова чувствовала страх и отвращение. Пыталась проснутся, но безуспешно. Зажмуривалась набирала в легкие побольше воздуха, но, поднимая веки, видела то же, что и раньше. Ненавистную мне спальню и бездыханное тело Джорджа, лежащее рядом. Оно между тем начало меняться. Бледное и обескровленное, оно стало покрываться трупными пятнами. Смерть ужасна. И по запахам тоже. Помимо едкого запаха мочи, фекалий и рвоты, добавился еще какой-то. Противный. Его ни с чем нельзя было сравнить. А еще пахло спиртом. Вернее, чем-то похожем на спирт, только в десятки раз ядренее. Эта гремучая смесь выедала глаза.