Тварь! Спровоцировал всё-таки. Добился своего.

Схватив Осинского за шкирку, прикусил от усилия нижнюю губу и вышвырнул его в приемную, толкнув прямо в руки подоспевшей охраны.

— Только попробуйте пропустить его в следующий раз! — рявкнул на запыхавшихся от бега парней, наяривая круги вокруг пошатывающегося Глеба. Не смотря на разбитые губы, он продолжал давиться смехом, обещая тем самым напомнить о себе в ближайшие дни, в чем Вал ни капли не сомневался. Брошенный напоследок взгляд, которым его одарили уже в дверях приемной, не сулил ничего хорошего. Был ли это заведомо спланированный ход, призванный вывести его на эмоции или удачное стечение обстоятельств Вал не знал, но то, что на этот раз ему придется помотаться по судам — было ясно как божий день.

— Альбин, — повернулся к вовремя среагировавшей на драку секретарше, стряхивая онемевшими кулаками, — вот теперь точно ни души. Я и так на взводе, не доводи ещё и ты до греха, хорошо?

— Хорошо… — юркнула за стол девушка, уже ничему не удивляясь. — Вас ни для кого нет. Я поняла.

Вернувшись к себе, резким толчком захлопнул дверь и чуть не столкнулся лоб в лоб с побледневшей Юлей.

— Что ты наделал? — прошептала она пораженно, вскинув на него испуганные глаза. — Он же ненормальный… Он же… Зачем ты его ударил?

— Я наделал? — заорал он на весь кабинет, засадив кулаком об стол.

Юля накрыла голову руками и, втянув голову в плечи, крепко зажмурилась, будучи не в силах выдержать терзающую сердце боль.

— Я зачем тебе дал телефон? Зачем, спрашиваю? Чтобы ты перед ним на коленях ползала? Чтобы унижалась перед ним?

Хлынувшие градом слёзы размыли искаженное муками лицо, превратив его в нечеткий контур.

— Ты не понимаешь, я не могла иначе… — произнесла с бесконечной горечью в голосе. — Как ты не можешь меня понять?!

Её слёзы для него были сродни пыткам. Она так плакала… так рвала свою душу, что и у него всё задрожало внутри, грозясь вырваться наружу диким ревом. Видеть её слабость, беспомощность, беззащитность… бляяядь… это такая агония. Когда и убить её хочется, потому что сама довела себя до такого состояния и одновременно защитить, перегрызть глотку любой твари, что осмелится сделать ей больно.

— Ты не понимаешь, — пыталась разглядеть его через влажную пелену, проклиная себя за безрассудство. — Я не смогу без Сашки… а он… он не сможет без меня. Глеб всё продумал, всё просчитал. А я не хотела ввязывать в это дело тебя, потому что…

— Потому что не доверяешь мне, да? — закончил вместо неё пришибленно Вал, впившись зубами в окровавленный кулак.