– Мы хотим кушать, – сообщает Энди.

Поднимаю бровь, но не успеваю спросить, кто именно, Патрик меня опережает.

– Я остаюсь тут, – его взгляд бегает по берегу, и я знаю, почему он остаётся.

– Я тоже, – соглашаюсь следом.

Энди фыркает, почти одновременно с ней, это делает Андреа. Ребекка остаётся непреклонной, от неё чувствую лишь равнодушие. Не понимаю, почему порой чувствую всё, и уже через минуту ничего.

– Я сожгу ваши палатки, если они будут слишком громкими, – завершает Энди.

Спустя пару минут они скрываются за зеленью, направляясь вдоль тропинки, ведущей к лагерю. На берегу остаёмся только я и Патрик. Его ухмылка, направленная в сторону компании из девчонок, говорит сама за себя. Я начинаю посмеиваться.

– Дай им десять минут, – говорю ему.

– Ставлю сотню, они метнуться к нам за семь.

Обращаю взгляд к девчонкам, некоторые из которых уже переглядываются между собой и изредка с нами. Надеваю солнцезащитные очки и кепку, устраиваясь на надувном матрасе.

– Хрен с тобой, за пять.

– Идет, – соглашается он.

Я выигрываю, но очень натянуто. Моя победа была на грани, и лишь за пару секунд, ей удалось вырваться вперёд. Любой другой на моём месте был бы рад разделить пятёрку на двоих, но что-то не так, я уже не радуюсь так же, как несколько месяцев назад. Это скорей дополнительная порция к личному эго, а не прежний азарт и желание негласной борьбы кто кого сделает. Я раздражаюсь на самого себя, потому что со мной разговор каждой клеится с трудом. Чего-то в них нет, они слишком милые. До такой степени милые, что сахарная вата должна пересмотреть собственный рецепт. Я ищу то, что умело чередует горечь и сладость. Даже Ребекке это не всегда удаётся, но я люблю её огонь, страсть ко всему, чем она занимается, будь это обед, работа или секс. В ней есть что-то, к чему я тянусь, как магнит к железу.

Как ни странно, но даже моё равнодушие девушки принимают и искренне заинтересовываются. Для меня подобная дурость всегда была непонятна. Зачем искать пути и подход к человеку, который не стремится сделать то же самое по отношению тебя. Кажется, сейчас можно посмеяться над самим собой, ведь от меня это звучит смешно и противоречиво. Я именно тот, кто тянется к девушке, не желающей ответить взаимностью.

Мы возвращаемся к остальным, когда стемнело. Замечаю маленькие искры, играющие над костром и исчезающие в воздухе, поднимаясь ввысь. Они растворяются в темно-синем небе, и мой взгляд находит фигуру Ребекки, рядом с которой кружка, а в руках папка. Благо, что Патрик плетётся где-то позади, либо же свернул с маршрута по известной причине. Я только рад его отлучению на время, иначе он сведёт меня с ума.