— Могу я помочь?

Они оглянулись в ее сторону. Посмотрели. И замерли, разинув рты. Она сглотнула, занервничала. Что не так?

Наконец Бек прочистил горло:

— Мы почти закончили. Не могла бы ты достать вилки из этого ящика, салфетки из держателя на стойке и, эм, положить их на стол?

Она пожала плечами:

— Конечно.

Сет все еще не моргая смотрел на нее:

— Черт.

Он пробормотал это слово почти себе под нос, и она нахмурилась. Бек толкнул его локтем, и Сет, наконец, перевел взгляд обратно на плиту на готовящиеся яйца.

Они, должно быть, тоже устали. Благодарность за все, что они сделали, нахлынула, когда она поставила все на стол. Раньше она была слишком взвинчена, но теперь масштабы проблемы действительно отошли в сторону.

Она была потрясена. Унижена. Более чем сбита с толку. И она была перед ними в большом долгу.

В тот день, когда она сказала Беку и Сету, что у нее не может быть будущего ни с одним из них, она не назвала никакой причины. Она не хотела открывать свои шрамы и истекать кровью. Но как бы это ни было больно сейчас, они заслужили это — и даже больше.

Как только она поставила три тарелки, парни поспешили к ней с дымящейся едой. Сет протянул ей апельсиновый сок. Бек помог ей сесть в кресло. Затем они вдвоем сели. Тишину нарушали только звон приборов о тарелки.

Хэвенли потянулась за кусочком тоста:

— Спасибо вам за все сегодня. Я никогда не смогу отплатить вам за то, что вы сделали. И я знаю, у вас есть вопросы. Я хочу объяснить…

— Не сегодня, — Бек отложил вилку. — У нас действительно есть вопросы.

— Их много, — заверил ее Сет. — Но не раньше, чем ты выспишься.

— Именно так, — Бек кивнул. — Прямо сейчас ешь.

Она испустила вздох удивленного облегчения. Было приятно дышать. Также приятно быть чистой, есть горячую еду и знать, что и она, и ее отец будут в безопасности и в тепле.

Не то чтобы было трудно уступить их желаниям.