Наша свадьба. До сих пор не верится.

Никто из моих мужей так и не признался кому именно принадлежала идея.

Я тряхнула четырьмя тонкими золотыми браслетами, наслаждаясь легким позвякиванием и игрой света в разноцветных камнях, на каждом браслете — свой цвет.

Зеленовато-прозрачный берилл на браслете Саши, синий шпинель — Бориса, “тигровый глаз” — у Глеба и дымчатый “горный хрусталь” — на браслете Тима. На четырех браслетах, которые я надела мужчинам вместо колец, красовался турмалин разных оттенков. Каждый — для своего обладателя.

Мы не стремились к вычурности — заказали для ювелирных изделий тот камень, который считали ближе к своей сути.

И эти четыре доказательства любви были мне дороже всех алмазов мира, как и четверо мужчин, что надели на меня браслеты.

Мои, снова отросшие, волосы местные женщины заплели во множество косичек по обычаям своего народа, в каждую вплетая только им известные символы в виде бусин, разноцветных ниток и прочего. Мне оставалось только надеяться, что никакой из символов не нес зла мне и моей семье. Но никто не смотрел на меня с гневом или презрением.

Местные не понимали, почему люди из обеспеченных семей берут в жены одну женщину, но, одновременно, им льстило внимание и возможность показать свои традиции, поделиться обычаями. Залетные иностранцы в их селе — особое событие, которое будут обсуждать еще не один десяток лет.

Да и что с этих “странных русских” взять?

Свадьба получилась безумным и даже в какой-то мере невозможным суррогатом из обычаем нескольких народов, но нам понравилось. Особенно царящая атмосфера легкости, словно жили одним днем.

А то, что наш брак действителен только здесь, в этих горах и плевать на него хотели там: и в Германии, и в России… Какая разница? Главное, что мы чувствуем себя одной большой семьей.

Послышался плачь и женщина, нанятая нянькой для близнецов, привела двух летних карапузов к маме. Опять что-то не поделили. Я обняла голубоглазые копии Бориса, прижав к себе, от чего малышня сразу успокоилась и начала наперебой пытаться донести на своем еще почти “птичьем” языке обиды друг на друга. При этом Лиля, кривя губки, тыкала в брата пальчиком, Клаус же только недовольно взирал на недоразумение, по какой-то ошибке оказавшееся его сестрой.

По цветущему лугу что-то крича несся Марк, за ним неотрывно следовала Екатерина Паулевна, души не чаившая во всех троих внуках. И мне иногда казалось, что никто так не радовался четвертому ребенку, как она, ну, не считая, конечно, Саши, когда он узнал о своем отцовстве.

Я не планировала столько детей, не поверите, “само получилось”. Хоть и подозревала, что на самом деле была проведена широкомасштабная операция, направленная на увеличение размеров нашей семьи.