– Даже и не знаю, что выбрать. Наверное, последний вариант самый действенный. Только вот незадача – в тюрьму как-то не хочется. Сам бы какой выбрал?

Судя по молчанию, господин немец не выбрал бы не один из предложенных. И своего, разумеется, у него не было.

– Перегорело, Ян. Перегорело, – немного грустно закончила я.

Он больше не остановил и не окликнул. И вот что странно – это не придало сил, а наоборот, убавило. Я с трудом заставила себя расправить плечи и с достоинством уйти. А так хотелось, чтобы он остановил. Чтобы сказал, что передумал. Ради меня…

В очередной раз ловлю себя на мысли, что все бабы дуры и я самая большая на свете.

Оставшийся день прошел как в тумане. Голова раскалывалась от различных не сильно радостных дум. Кадровичка, надо отдать ей должное, сама принесла трудовую.

– Я надеюсь, вы не растрезвонили всему колхозу о том, что я ухожу? – поинтересовалась я у застывшей дамы.

Судя по округлившимся от испуга глазам, успела, и, похоже, уже не только колхоз, а вся деревня в курсе последних событий. Я тяжело вздохнула, прибрала трудовую книжку в сумочку и решила, что надо быстрее делать ноги, пока не передумала.

– Вот, владейте, – протянула ключи от своего кабинета застывшей женщине.

Она как-то нерешительно посмотрела на связку в моей руке и жалобно проскулила:

– Евгения Николаевна, да на кого же вы нас бросаете? Может, передумаете. А?

– Нет, не передумаю, – холодно ответила я и, сделав морду кирпичом, поспешила на выход.

И плевать, что рабочий день еще не кончился. Совершенно не хотелось в скором времени встретить целую толпу возле своего бывшего кабинета. Тогда я точно не устою и пойду к господину Петерману с мольбой взять меня обратно.

На проходной меня хмурым взглядом проводил дед Сеня.

– Дома поговорим, – только и сказал он.

Уж в том, что дома меня ждет серьезный разговор, я не сомневалась. Хотя домом теперь моим скоро станет скромное однокомнатное жилище в серой и унылой городской пятиэтажке. Размышляя о своем завтрашнем переезде, села за руль Белочки. В который раз любовно погладила руль, коробку передач и неспешно выехала с парковки.

Дома внезапно навалилась дикая усталость. Несмотря на всю мою показную браваду, этот день высосал последние соки. Я смутно помнила приход деда Сени со смены, причитания баб Вали. Даже на примчавшегося Андрюху обращала внимание чисто из вежливости. В пол-уха слушала его, а сама методично собирала вещи.

– Жень, как же так? Неужели ничего нельзя поделать? – юрист взволнованно нарезал круги по веранде, не забывая при этом утаскивать блинчики со стола.