Глаза сестры широко распахнулись.

– Он тебе понравился!

Сокрушенно кивнула и взялась за булочку. Лина подумала-подумала и сказала:

– А я бы всё равно поехала.

– Зачем? Чтобы потом страдать?

– А сейчас ты чем занимаешься? – прозвучал тонкий намек на толстые обстоятельства. – Да я тебя такой равнодушной ко всему в жизни не видела.

– Не правда! – горячо возразила я.

– Угу, – поддакнула Лина, утащив очередную плюшку. – Только ты в жизни булок не пекла. Тем более, когда на улице стоит такая чудесная погода.

Это и вправду был аргумент. Мне не оставалось ничего, кроме того, чтобы промолчать.

– Я побежала, а то муженек уже ужина заждался.

Она направилась в прихожую, по пути поправляя прическу.

– Если что надо, звони. И не грусти больше.

– Постараюсь, – пообещала я.

Как поднять себе настроение? Для практически любой женщины это очевидный ответ – шопинг! Одна беда – денег на карточке кот наплакал. Поэтому я закатала губу и, выудив из морозилки большую упаковку крем-брюле, завалилась на диван перед телевизором.

Мороженое оказалось божественно на вкус, и мое счастье было бы почти полным, если бы по телеку показали какую-нибудь хорошую комедию. Щелкая канал по второму кругу, неожиданно наткнулась на новости нашего местного канала. Взгляд зацепился за знакомый пейзаж, и сердце забилось с удвоенной частотой.

– Сегодня мы ведем репортаж из райцентра Аннинского района. Здесь с самого утра на площади перед администрацией собрались местные жители и организовали митинг против неправомерных действий местных органов власти, – с экрана вещала репортер.

Камера переместилась. Теперь была хорошо видна вся площадь, где и вправду собралась целая толпа людей. Кто-то с плакатами, кто-то с флагами. И в центре всей экспозиции большой бледно-желтый трактор с проржавевшим крылом. Глаза сами собой поползли на лоб, потому что трактор этот был отлично знаком. Лично на нем каталась. Но самым удивительным было не это. На крыше трактора стоял дед Сенин «Максимка», а хозяин с барским видом восседал на капоте в своих «парадных» штанах с лампасами и что-то жарко вещал по рупору.

Камера снова сменила обзор. На этот раз прошлась по плакатам. На них чего только не было: «Долой бандитов!», «Нет самоуправству!». Ощущение, что сельчане решили устроить, если не повторение Великой Октябрьской, то импичмент Главы администрации, однозначно.

Тут репортер перестала говорить, и включился звук на втором плане.

– Мы – пенсионеры, ветераны – жизнь и здоровье положили, чтобы освободить нашу землю от оккупантов. И что теперь? Нашу землю разворовывают, грабят и уничтожают. Причем свои – русские! Люди без стыда и совести! Даже в безвластные девяностые не было такого произвола! – голос деда Сени был зычным, властным, пробирал до дрожи. – Мы вышли сегодня протестовать против самоуправства и беззакония со стороны местных властей и требуем, чтобы главу района освободили от занимаемой должности. Потому что он вор и преступник!