Внутренний голос и мое второе я по совместительству нашептывает:

– Вот и хорошо. Давно пора валить с этого гадюшника.

И совсем уже соблазнительно добавляет:

– Тем более, что тебе теперь есть куда уйти…

Соблазн велик, но я еще мечусь в сомнениях относительно правильности такого решения. Нельзя вести себя как собака на сене и метаться с одной работы на другую каждый второй месяц. У меня уже не трудовая книжка, а граффити «здесь был Шурик».

Усилием воли заставляю себя кликнуть мышкой на файле с отчетами. От обилия листков, колонок и формул рябит в глазах. Похоже, у меня сегодня впервые в жизни случилась мигрень. Но есть такое слово «надо». Со вздохом решительно пододвигаю поближе калькулятор.

И только собрала глаза в пучок и настроилась на отчет, на скайп приходит сообщение от секретаря, что совещание состоится в присутствии зама.

Не удержалась от стона. Спасибо, Оленька, что предупредила. Запасаюсь валерьянкой, валокордином и каской.

Наш заместитель директора – крайне неприятная личность. Константин Иванович, маленький, лысоватый и тощий, как шпингалет, парень, с комплексом и замашками Наполеона. Он едва ли старше меня, но строит из себя пуп Земли вселенского масштаба.

Я когда устраивалась на работу, директор по персоналу осторожно поинтересовалась – как я отношусь к ненормативной лексике. Моему удивлению не было предела, поэтому ответила «могу послать кого угодно и куда угодно». Меня взяли сразу, а на следующий день, после знакомства с новым начальством, едва удержалась от соблазна умчаться подальше от этой конторы со скоростью реактивной ракеты.

Наш зам не просто ругался, он в разговоре имел привычку переводить все на личность собеседника, прилюдно унижая его. Секретари у него менялись, как перчатки, главный бухгалтер частенько выходила после совещания в слезах, а за глаза его звали не иначе как Кощей.

Мне пока везло, и наше общение с замом ограничилось только знакомством сразу после собеседования. Почему? Наверное, потому, что мой отдел самый нудный из всех отделов.

Отчеты на адреналине доделала почти в рекордные строки, потому что было предчувствие, что сегодня и по моей личности пройдутся, особо не церемонясь. Потом долго перепроверяла и в результате чуть не опоздала.

В зал совещаний я прибыла самой последней. Притормозила у двери, чтобы пригладить растрепавшиеся волосы и услышала дикий рев:

– Всех уволю к чертовой матери!

Ого! Совещание только началось, а он уже орет на всех, как стая диких павианов, а тут еще я со своим опозданием.

Глубоко вдохнула, сделала морду кирпичом и открыла дверь. Зайти по-тихому не получилось. Головы всех присутствующих повернулись в моем направлении, а Кощеева физиономия, как обычно бледная и тощая, стала наливаться подозрительным румянцем. Один глаз начальника дернулся и скосил в сторону настенных часов. Они показывали без одной минуты двенадцать, поэтому наорать на меня за опоздание не получится.