Видимо мое спокойствие сильно бесило Кощея. Он распыхтелся, как чайник на плите.

– Пиши! Пиши, Оля! – приказал он. – Приказ о введении корпоративного стиля одежды.

Оля чуть не подпрыгнула на месте и стала быстро-быстро конспектировать.

Я же недолго думая вернулась на свое место и собралась было снова подремать, но ведь опять не дали…

– Что у тебя на голове?!

Я тяжело вздохнула. Вот ведь прицепился. Голову вчера помыть не успела и закрутила симпатичные рожки.

– Волосы.

– Оля, пиши!

Девушка снова вздрогнула, а я поняла, что начинаю потихоньку звереть.

– Слушайте, а давайте сразу и на нижнее белье регламент напишем, – брякнула я.

Судя по офигевшей роже руководства, шутить в этих стенах изволили впервые.

– Оля, пиши! – подражая Кощеевой манере, величественно сказала я. – Белое, бабушкино, из чистого хлопка.

Со стороны коллег послышались слабые, замаскированные под кашель смешки.

– Ты! – почти взвизгнуло руководство, чем и напомнило трясущихся пинчеров моего соседа.

– Слушаю вас внимательно, – улыбнулась я.

– Что ты себе позволяешь?!

– Я? – удивленно хлопаю ресницами, – Ой, извините, ошиблась. Оля, исправь – не белое, а розовое.

Думается мне, у Кощея Ивановича сейчас случится удар от возмущения. И что же мы без него тогда делать-то будем?

– Да вы не нервничайте… не нервничайте, Кощей… тьфу ты, Константин Иванович, – засуетилась я, шаря по карманам свитера. – Вот! Валерьяночки выпейте. Знаете, как помогает. Я с утречка приняла, и поглядите – как огурчик.

Какая я заботливая, покладистая, особенно когда начальству подгадить надо. И ведь никто не ценит…никто! Кощеюшка, золотце окаянное, глядит исподлобья в полном ауте и верно раздумывает, как лучше – просто уволить или по статье.