Думаю, на этом все.

Я смотрю на Эрин в поисках утешения или хотя бы ответов.

– Так что же будет дальше? – спрашиваю я. – Они заставят нас выступать без Энджела?

– Мне очень жаль, Зак, – отвечает она, нахмурившись. – Но я не могу говорить об этом.

Ого. Ладно. Ее позиция абсолютно ясна.

Мы с Рубеном возвращаемся в его комнату.

– Это полная задница, – произносит он.

Я киваю. Потому что так и есть. Членам нашей группы, может, и не разрешается использовать это слово на публике, но лишь оно уместно в этой ситуации.

– Хочешь побыть один? – спрашиваю я. – Если хочешь, я могу пойти к себе.

Парень качает головой.

– Останься.

Мы перебираемся на кровать. Я прислоняюсь спиной к изголовью, а Рубен сидит у меня в ногах, подогнув под себя ноги. Я смотрю ему в глаза и поправляю прядь волос. Он мягко улыбается, и от этого у меня в животе порхают бабочки. Интересно, знает ли он, как мило выглядит, когда его волосы немного растрепаны? Или насколько красивым он мне кажется?

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

– Не совсем. А ты?

– То же самое.

– Я продолжаю думать о прошлой ночи. Те страшные моменты раз за разом пролетают у меня перед глазами, словно заевшая кинопленка. Не могу выкинуть из головы то, что он сказал.

– Что именно?

Я кладу руки Рубену на бедра, прижимая его к себе. Может быть, мне не всегда удается рассказать о своих желаниях, но я надеюсь, что рядом с Рубеном у меня все получится. Может быть, этого будет достаточно, чтобы он все понял. Я начинаю поглаживать его большим пальцем, ощущая его тепло под тонкой тканью рубашки.

– Все, думаю, – отвечает он.

– Мне безумно жаль, что они ведут себя так дерьмово.