Она бросила на него раздраженный взгляд.
– Джаспер, ты что, не понимаешь? Я люблю тебя. Я выбрала тебя. Независимо от того, уезжал бы ты или нет, это ничего не меняет.
Он знал, что они все еще были новичками друг для друга во многих отношениях, но что-то глубоко в его ДНК просто знало: она – та самая. Вот почему, когда он сегодня наконец сел в самолет, ему не пришлось ломать голову над решением – отказаться от роли или нет. Сидя в самолете, направляясь обратно в Новый Орлеан, к Холлин… он понял, что все идет именно так, как и должно быть. Как будто все пути в его жизни сошлись, чтобы привести к этому моменту.
Все в Лос-Анджелесе казалось ему неправильным, неверным. Он не хотел отказываться от импровизации. Не хотел придерживаться сценария. Не хотел тусоваться с «красивыми» людьми. Не хотел проводить все дни, работая с Кензи. Не хотел быть вдали от «Да здравствует Да» и своей семьи. Он любил этот город. Любил импровизировать. Любил своих друзей.
Этот театр. Эта жизнь. Она даст ему то, чего он всегда хотел. Место на сцене и работу, которой он сможет гордиться. Семью и близких друзей. И самое главное, эта жизнь даст ему Холлин.
Холлин вернулась, попрощавшись со своими друзьями.
– Ты готов идти домой?
Он наклонился и поцеловал ее еще раз.
– Уже идем.
Он взял ее за руку, и они побежали к задней двери, прежде чем кто-нибудь еще смог их остановить.
* * *
* * *Они возвращались к ней домой. Джаспер вел машину и крепко держал ее за руку, а у Холлин в голове крутилось множество вопросов. Но, похоже, она не могла задать ни один. Она почти боялась спрашивать.
– Ты молчишь, – наконец сказал Джаспер. – С тобой все в порядке?
– Пожалуй, я в шоке, – сказала она с улыбкой. – Что случилось с тех пор, как мы виделись в последний раз?
Он остановился на красный свет и взглянул на нее.
– Краткая версия такова: я поехал в Лос-Анджелес, получил предложение роли, сходил на ужин с режиссером и продюсером, чтобы отпраздновать это событие, и в итоге отключился в постели своей бывшей.
Она напряглась.