Я чувствовал себя дерьмово, скрывая наши отношения в школе, когда мне хотелось выставить их напоказ. Целовать ее перед Господом и всеми остальными, заявляя на нее свои права. У Шайло же имелись свои причины для секретности. Она пыталась отгораживаться от всех. И я не мог ее за это винить. Ей сильно досталось. Но день за днем она постепенно раскрывалась. Для меня.
Я чувствовал себя богаче Холдена.
– И у меня есть новости, – проговорил он. – Это касается некоего футболиста-насильника, чей изначально белый джип заново покрасил наш собственный местный каратель.
Я сел ровнее, ощутив, как участился пульс.
– Что ты слышал?
– Что об этой покраске говорили в местных новостях.
Я нахмурился.
– Это случилось несколько месяцев назад.
Холден пожал плечами.
– Похоже, друзей Кимберли не устроило, что ей пришлось уехать из города, тогда как Майки с важным видом расхаживал по школе, ни хрена не ощутив последствий.
– Так в чем дело? – спросил Миллер.
– Подонка Майкла Гримальди выгнали из футбольной команды, – произнес Холден, перекидывая через плечо конец шарфа. – Почти символический жест, учитывая, что сезон закончился. Но он потерял свои награды и, судя по слухам, возможность попасть в Техасский университет.
Миллер изумленно уставился на него.
– Серьезно? Здорово.
– Где ты это слышал?
Он одарил меня понимающим взглядом.
– У меня есть связи в футбольной команде.
Обдумывая его слова, я откинулся на спинку шезлонга. С одной стороны, мне плевать на Гримальди. Но, с другой, они дружили с Даудом…