Я скрестила руки на груди, ощущая, как внутри поселилось что-то холодное.
– Звучит как прощание.
– Так и есть.
– Нет! – Я хлопнула ладонью по столу и ощутила на себе взгляд охранника. Я понизила голос до шепота: – Если ты этого не делал…
Я замолчала, снова расслышав в своем голосе сомнение. Я не могла отвести взгляда от покрытых синяками костяшек пальцев, а в голове то и дело эхом звучали слова, сказанные им той ночью.
«Я собираюсь все исправить».
– Правда на твоей стороне, – проговорила я.
Лицо его было мрачным. Он уже смирился.
– Правда и справедливость – не всегда одно и то же.
– Значит, вот в чем дело? А как же мы?
– Нас больше нет, Шайло, – произнес Ронан; слова били по мне, будто удары молота. – Что бы ни случилось, меня не будет рядом долгое время. Тебе нужно двигаться дальше.
– Что? Двигаться дальше? Нет…
– Это чертовски унизительно, – прошипел он. – Невыносимо, что ты видишь меня таким. Я не могу с этим смириться, Шайло. Если мне придется терпеть подобное десять лет… А тебе доведется с этим жить… Металлодетекторы и звонки за счет абонента, двухчасовые поездки ради тридцати минут разговора… – Он серьезно покачал головой. – Я не поступлю так с тобой. Не могу.
– Ты не можешь просто… меня бросить, – неверяще проговорила я. – Не можешь…
– Я должен, – хрипло произнес Ронан. – Для твоей безопасности. Они не успокоятся. Будут изводить тебя. Я сделал лишь хуже. Они полезли к тебе из-за меня.
– Нет, Ронан…
– Обещай мне, Шайло. Что станешь жить своей жизнью. Не дожидаясь меня.
– Нет, я не буду это обещать. Не могу.