– Но тебе нужно это услышать.

Он говорил просто, полным печали голосом. Я скрестила руки на груди.

– Почему после случившегося я должна уделять тебе время?

– Не должна, – согласился он. – Ты вправе ненавидеть меня, но тебе захочется это услышать. Пожалуйста.

Я лишь плотнее сжала скрещенные на груди руки. Мне хотелось накричать на него, выплеснуть ярость и злость, попытаться хоть как-то отплатить за боль, что за последние три года вынесла я. И Ронан. Но подобное желание довольно быстро угасло. Теперь мне было просто его жаль. Однако само его появление здесь, стремление поговорить породили в душе искорку надежды, что сегодняшний день впервые за последние три года станет не таким уж бессмысленным.

– Отлично. Только дай я сначала здесь запру, – подчеркнуто добавила я, и Фрэнки пристыженно опустил голову, словно побитая собака.

У моей единственной сотрудницы, Луизы, сегодня был выходной. Я взяла сумочку из задней комнаты, повесила на дверь табличку «Скоро вернусь» и подошла к стоявшему на тротуаре Фрэнки Дауду.

– Может, выпьем кофе? – спросила я. – Что-нибудь съедим?

Он пожал одним плечом.

– Если хочешь.

Я ясно видела, что он проголодался. И отчетливо понимала, что у него не было денег.

«Я намерена кормить обедом проклятого Фрэнки Дауда?»

Кажется, да. Он выглядел так, будто не ел целую неделю.

– Заказывай что хочешь, – предложила ему я, когда мы устроились в небольшом кафе на Хилл-стрит. Порой, во время перерыва, я забегала сюда, чтобы перекусить.

– Спасибо, – еле слышно пробормотал он и заказал суп и сэндвич.

– Мне только кофе, – сказала я Люси, официантке.

Фрэнки казался смущенным.

– Ты не будешь есть?

– У меня живот скрутило узлом, я даже думать не могу о еде. – Я скрестила руки на груди и наклонилась к нему: – Знаешь, я вовсе не в восторге от того, что сижу здесь, отчаянно желая услышать твои слова. Потому что целых три года у меня ничего не было. Даже надежды.