– Что?
– Ронан вовсе не шутил. Я видел это в его глазах. – Фрэнки слабо улыбнулся. – И он только что вытащил меня из окна машины, разбитого его же кулаками. Я отчетливо уловил сообщение. К тому же мне и так не нравился отцовский план. Ронан заставил меня поклясться, что я оставлю тебя в покое. И я пообещал.
– А после? – Я затаила дыхание.
– Он меня отпустил.
– Вот так запросто?
Фрэнки кивнул.
– Он ушел, а я поехал домой.
Постепенно я начинала осознавать смысл сказанных Фрэнки слов.
В глубине души я это знала, но не находила объяснения ушибленным костяшкам пальцев Ронана или травмам Фрэнки. И в мысли время от времени пытались закрасться сомнения. От высказанной вслух правды на глаза навернулись горячие слезы. Ронан упорно боролся, стремясь не уподобиться отцу и не превратиться в монстра. Но все равно оказался в тюрьме, его постигла та же участь, и в глазах общественности парень превратился в преступника.
– Я пытался проскользнуть мимо сидевшего на диване отца, но он меня поймал, – продолжал Фрэнки. – Он заметил мокрые штаны и… – Парень вжал голову в плечи. – Больше всего на свете отец ненавидел трусов. Он говорил, что это худшие из людей и его сын просто не может стать одним из них. Он всячески обзывал меня, выяснял, что случилось. Я сказал ему, что больше не стану трогать твой магазин. Я запомнил лишь первый удар, а потом меня накрыла пустота. Очнулся я уже в больнице.
– Господи.
– Когда пришел в себя, отец сидел рядом. Кажется, он немного испугался того, что со мной сделал. Потом меня навестил Майки. Они вместе придумали историю и решили повесить вину на Ронана.
– Майки Гримальди?
Фрэнки кивнул.
– Потому что Ронан написал краской то слово на его машине. Майки тоже хотел отомстить, хотя и на самом деле сделал… то самое с Кимберли. Так что он солгал ради моего отца.
Я постепенно осознавала, к чему могут привести слова Фрэнки. Меня будто бы наполнял свет, изгоняя въевшуюся в кости усталость, возрождая надежду. И злость. Годами копившиеся гнев, боль, тоску. Нехватку Ронана, ощущаемую с каждым вздохом…