– И на этот раз я пройду весь этот путь бок о бок с тобой. С момента, как ты узнаешь, что беременна, и до дня ее рождения.

– Ее?

– Или его. Или их. Я не могу вернуться назад и быть с Августом в первые дни…

– Нет, но ты будешь помогать ему во всем остальном, – проговорила Шайло.

Я кивнул.

– Например, в тот день, когда он станет старшим братом.

Глаза Шайло заблестели, она наклонилась, чтобы меня поцеловать. Я чувствовал соленый вкус ее слез и счастья.

– Ладно, – выдохнула она. – Я тоже этого хочу. Все что угодно рядом с тобой, Ронан. Все, что может дать нам жизнь. – Ее улыбка погасла, и я понял, что она подумала о Биби. – И что однажды заберет.

– Когда-нибудь, – проговорил я, убирая локоны с ее лица. – Но не сейчас.

Она улыбнулась, чертовски прекрасная.

– Не сейчас.

Я притянул ее к себе на колени и держал в объятиях, пока не пришло время расходиться. Миллер с Вайолет возвращались в Сан-Франциско, где девушка собиралась закончить резидентуру[25], а он – завершить работу над следующим альбомом. Холдена ждал книжный тур, Ривера он брал с собой. Неизвестно, когда мы снова сможем собраться вместе или окажемся здесь, в Хижине. Казалось, для всех нас закончилась одна глава и начиналась новая.

Мы попрощались, обнялись, расцеловались. Женщины улыбались сквозь слезы, напоминая друг другу, что Сан-Франциско находится лишь в нескольких часах езды от Санта-Круз.

– Ты идешь, Венц? – спросил Миллер, убрав последние шезлонги и упаковав сумки-холодильники.

– Вы идите вперед. Я потушу огонь.

Ребята ушли, а я остался, глядя на языки пламени. Они казались такими же, как и в первый раз, когда я был здесь. Пляж остался прежним, и тот же океан разбивался о берег. Это место дарило чувство принадлежности, как и несколько лет назад. Только я теперь изменился. Стал лучше благодаря этому месту и своим друзьям…

Я поднял глаза и увидел приближавшегося Миллера. Он чуть заметно криво улыбался.

– Привет.

– Привет, – проговорил я. Голос звучал хрипло. – Глупо. Но я не могу его погасить.

Он кивнул.