Не сейчас.

Не тогда, когда я так счастлива.

Не тогда, когда все вокруг кажется идеальным.

Где-то через час мы останавливаемся возле старого дуба.

Ковалевский вынимает ключи, убирая их себе в куртку. Затем снимает шлем. Помогает мне сделать то же. А затем берет меня за руку, на мгновение замерев, что меня настораживает, и тянет за собой — к дороге, уходящей легкой волной, высоко в гору.

— А ты не боишься за сохранность мотоцикла?

— Нет, — без каких-либо сомнений, уверенно отвечает он, и я не решаюсь спорить.

В конце концов, ему виднее. К тому же, если оглядеться вокруг, то кроме нас здесь лишь деревья и пустующая дорога, ведущая в неизвестность.

Ещё через несколько минут мы наконец поднимаемся наверх. Ковалевский молча сворачивает налево, утягивая меня за собой. И я поддаюсь, не до конца понимая, что мы делаем в одном из загородных посёлков. Однако стоит нам выйти на поляну, а затем подняться вверх по очередному склону, я замираю, затаив дыхание.

Закатное солнце озаряет цветочную поляну, расстелившуюся внизу, словно волны, бьющиеся о корень скал. Где-то вдалеке виднеются высотки зданий. Нескончаемые огоньки. Небо, словно раскалённое пламя, окрашенное в некоторых местах желтым и розовым, с переливчатыми оттенками фиолетового поражает воображение.

— Это немыслимо, — задыхаясь от подобной красоты, едва слышно говорю я. А затем все-таки перевожу на него взгляд.

Его челка падает на глаза. Местами прикрывая обзор на прищуренные глаза, что с таким интересом, отчаянием и в то же время нежностью смотрят на меня.

— Что-то случилось? — говорю я, прежде чем успеваю подумать, боясь услышать ответ.

Но он не отвечает мне. Просто продолжает молча смотреть на меня, когда ветер треплет наши волосы, заставляя его челку ещё больше упасть на глаза.

Не в силах удержать свои руки на месте, я делаю шаг вперёд. А затем кончиками пальцев отвожу её в сторону.

Он делает шаг вперёд. Едва склоняется.

Наши лица замирают в сантиметре друг от друга. Я чувствую его тяжелое дыхание на своём лице. Мягкий трепет ресниц. Сердце, бьющееся в унисон с моим.

Мои губы раскрываются. А затем…

Его губы накрывают мои. Мягкие и в то же время грубые, местами податливые, заставляющие меня издать сладостный стон в тишине исчезающего за горизонтом солнца.

Сердце вот-вот выпорхнет на свободу, словно оковы, сковывающие его, наконец дали трещину, а затем разлетелись в дребезги. Однако земля уходит из под ног, когда краем сознания я понимаю, что происходит на самом деле…