– Будем петь песни?

Вик снова потянул уголок губ в ленивой полуулыбке:

– А ты не разучилась? Петь?

– А ты? Играть?

– Ру от нас сбежит! Раньше наш нестройный хор слушали только деревья…

– И птицы, которые разлетались в радиусе пары километров, как только ты доставал гитару.

Мы переглянулись, посмеиваясь.

– Я думала, что это местечко уже давно травой поросло, а дорогу размыло.

– Я частенько тут бываю.

– Правда?

– Ага. Иногда с Русей, иногда с Багрянцевым и Герычем из города выбираемся. Сейчас пляж сезонами гораздо многолюдней даже, чем в нашей молодости, но по-прежнему о нем знают преимущественно местные. Никаких шумных туристов. А так, как сейчас еще не самый сезон, полагаю, нам удастся урвать самое лучшее местечко…

Вик говорит, а я сижу в пол-оборота, смотрю на него, глаз оторвать не могу. Нет, вот что я за женщина такая? Глупая! Ловлю каждое движение его губ, рук, каждый жест впитываю. Терпеливый он у меня. Классный. Самый лучший. Я же ему уже весь мозг выт…кхм…несла. Не со зла ведь! Честно. Просто что-то клинит временами в мозгу. Видимо, десять лет относительной свободы дают о себе знать.

Никакие другие отношения или брак не делали меня домашней или “чьей-то” по умолчанию. С Волковым же я начинаю потихоньку понимать, что жизнь меняется и я уже не впереди – я “за” мужчиной. Сильным, верным, готовым в любой момент и любой ценой защитить, прикрыть, отстоять перед врагами и даже перед всем миром, если понадобится. Дура дурой, Кулагина! С ним я всегда была и хотела быть просто слабой девочкой. Наверное, именно это меня пугало и пугает до сих пор. Временами до дрожи. С Виктором я не умею быть той самой “Антонина – я сама”. Вот и кусаю его. А он терпит. Другой бы уже давно открестился от такой, как я. Волков же – он всегда умнее, всегда опытней и мудрее. Всегда “вперед” шел и до сих пор идет первый.

Поддавшись сентиментальному порыву, ловлю его широкую ладонь. Переплетаю наши пальцы. Внутренне ликую, как ребенок, когда его рука перехватывает инициативу. Он сжимает мои пальчики, устроив наши ладони у себя на бедре. Знаю, что Вик уже не дуется. Не умеет он долго держать в себе обиду. Временами кажется, что я такая расчетливая стерва и пользуюсь его мягкотелостью по отношению ко мне. Кручу хвостом, зная, что какую бы дикость не выкинула – он пойдет навстречу первый. Жду даже этого шага! Но что, если так будет не всегда? Любому терпению приходит предел. И что тогда?

Думаю об этом, и кожу начинает покалывать уже не от предвкушения, а от страха. Страха этого человека потерять. Только сейчас осознаю, что требую от него полного доверия, а сама вру. На каждом шаге вру. Взять только этого Шляпкина-Кепкина! А про свадьбу Синичкиной? До сих пор ни слова не сказала.