– Со мной уже было так, – напомнила Энн. – Не забыл еще? Всего два года назад мои фотографии уже были на первых страницах – Золушка, которую полюбил принц Аллен Купер. Но меня это не изменило.

– Да нет, изменило, – спокойно произнес Генри. – Ты же не вышла замуж за Лайона Берка?

Она опустила глаза:

– Я хотела, Генри… хотела этого больше всего на свете. И еще не перестала хотеть.

– Так почему ты этого не сделала, когда была такая возможность?

– Он хотел, чтобы мы жили в Лоренсвиле.

– Вот именно об этом я и говорю, – тихо сказал Генри. – Та юная Энн, которая впервые вошла в мою контору, помчалась бы за любимым на край света. Я и взял тебя, потому что понял, что ты если и полюбишь, то только всерьез, не станешь вешаться на шею первому встречному. Одного я не учел – что вернется Лайон. И как только он вошел в контору, я мысленно простился c тобой. К сожалению, Лайон никогда не был способен на глубокие чувства – ни в дружбе, ни в любви. А вот мы c тобой похожи: если влюбляемся, так уж на всю жизнь.

– Лайон любил меня… я это точно знаю, – возразила Энн.

– Но себя – куда больше. Так порвать все связи, как это сделал Лайон, мог только человек, не обремененный глубокими привязанностями. В чем-то Лайон схож c Дженнифер. Такие, как они, могут влюбиться, но никогда не испытывают глубоких душевных травм из-за любви. Потому что для них, при всех обстоятельствах, самое главное – это они сами. Ты так молода, Энн. Смотри же в оба. И если только встретится тебе настоящий человек, не раздумывай, хватайся за него. Одной славы для счастья мало.

– Я не думаю, что такое со мной повторится, – сказала Энн. – У меня уже был Лайон.

– Лайона нет, – резко сказал Генри. – Ушел… испарился!

– Я знаю. Но для меня это мало что меняет. Я не могу броситься на шею первому встречному. Да, я хочу выйти замуж, иметь детей. Но я должна любить этого человека. – Она вздохнула. – А так, как я любила Лайона, я никого больше полюбить не смогу.

– Знаешь что, – сказал он, – не повторяй моих ошибок. Я ведь тоже любил. И тоже всю жизнь одного человека – Хелен Лоусон! И я распрекрасно знал – знал c самого начала, – что она меня не любит. Она вообще была не способна любить кого-либо. Я ее всему научил. И при всей моей сообразительности я не мог перестать любить ее. Наверное, я просто не дал себе возможности найти настоящую женщину. И что в итоге? Одиночество.

– Но, может быть, у тебя c Хелен еще…

– О чем ты говоришь?!

– Но ты же сказал, что любишь ее.

– Любил. Любил ту, которую сам себе придумал, любил такой, какой хотел ее видеть. Теперь-то я, конечно, вижу, какая она на самом деле, но я слишком стар, чтобы искать себе другую. Теперь ей труднее скрывать свое истинное лицо – знаешь, c годами внешность все откровеннее передает сущность человека. Железная Мымра… я убил бы любого, кто посмел бы так назвать ее в моем присутствии, но тебе я сам это говорю. Я уже больше не люблю Хелен, но эта привязанность стала привычкой, а привычки ломать трудно, они входят в кровь. Чувства проходят, побеждает разум, а привычка все равно остается. На всю жизнь. Так что не заводи себе привычек в двадцать два года. Поверь мне, Лайон ни секунды не думает о тебе. И ты перестань думать о нем.